Кое-как, через не могу, я заставляю себя встать, когда возвращается Ямин. Отправляюсь в душ.
Горячая вода стекает по телу, смывая следы нашей любви. Я стою под струями, закрыв глаза, и чувствую, как вода возвращает меня к жизни.
Но ненадолго. Потому что стоит выключить воду – и усталость наваливается с новой силой.
Я кое-как вытираюсь. Натягиваю чистые трусики, а сверху – его майку. Большую, чёрную, с выцветшей надписью на спине.
Я забираюсь обратно на кровать. Просто падаю. Без сил. Без мыслей. Без возможности пошевелиться.
Смятые простыни влажные и прохладные – приятно контрастируют с горячей кожей.
Я прижимаю к себе подушку, утыкаюсь в неё носом и закрываю глаза.
Тело гудит. Каждая мышца ноет – приятно, сладко, удовлетворённо. Я чувствую себя вымотанной донельзя.
– Мне остаться? – голос Ямина звучит откуда-то сверху. – Могу отменить посиделки с друзьями.
– Нет, не надо, – я мотаю головой. – Иди. Вы давно договаривались.
– Прискорбно, если ты останешься неудовлетворённой.
– Прискорбно, если я умру от сексуального истощения.
Смех мужчины разрывает тишину комнаты. Громкий. Бархатный. Искренний.
Ямин смеётся так, что у меня сердце заходится от счастья. Так, что хочется смеяться вместе с ним, даже если нет сил.
– Ты уже говоришь моими фразочками, ромашка, – цокает он, качая головой. – Страшное дело.
– Очень, – бормочу я сонно. – Прочь, террорист моего тела.
Он наклоняется. Его губы касаются моей шеи – нежно, мягко, благодарно.
– Сладких снов, – шепчет Ямин. – Я скоро вернусь. Веди себя прилично.
– Из нас двоих – неприличный ты. Сделай так, чтобы мне не пришлось тебя из участка забирать.
– Очень постараюсь, ромашка. Отдыхай.
И я проваливаюсь в сон. Прямо в тот момент, когда его губы ещё касаются моей кожи.
Тьма принимает меня в свои объятия – мягкая, тёплая, безопасная. Где-то далеко-далеко хлопает входная дверь.
Я даже не чувствую своего тела. Оно словно стало частью кровати – такое же неподвижное, такое же расслабленное, такое же бесконечно уставшее.
Яростный стук врывается в мой сон. Разбивает тишину вдребезги. Я подскакиваю на кровати.
Сердце вылетает из груди, начиная колотиться с бешеной скоростью. Я не понимаю, где я. Полная дезориентация.
В комнате темно – только тусклый свет фонаря пробивается сквозь щель в шторах.
Я моргаю, пытаясь собрать картинку, но мозг ещё спит, не хочет просыпаться, не может включиться.
Стук повторяется. Ямин опять забыл ключи?
Он постоянно их теряет, этот неорганизованный гений. Оставил где-нибудь в мастерской или в куртке, которая висит в прихожей.
Сознание вязкое после сна, никак не приду в себя. Но уже знаю, что буду ругать Ямина за то, что он разбудил меня.
Видимо, они с друзьями очень хорошо посидели. Потому что обычно Рахимов намного бережнее относиться к моему отдыху и сну.
– Иду-иду, – бормочу я, спуская ноги с кровати.
Плетусь к двери. Двигаюсь на ощупь в темноте, держась за стену, спотыкаясь о собственные ноги.
Я распахиваю дверь.
– Ямин, ты опять… – начинаю я, протирая глаза.
И замолкаю. Слова застревают в горле, превращаются в комок льда, который душит.
Весь сон слетает махом. Я замираю. Не могу пошевелиться. Не могу моргнуть.
Потому что это не Ямин вернулся.
На пороге стоит мой отец.
Его взгляд скользит по моему телу. С презрением, яростью. С полным разочарованием.
– Здравствуй, дочь.
Глава 61. Ямин
– Так что? – Ярый крутит кий в руках, прищуриваясь. – Как там твоя девка?
– Это которая его в уборной на пол ебнула? – скалится Барс, облокачиваясь на край стола.
– Не. Которая ему бабки в рожу швырнула.
– А, та самая, которая байка поцарапала.
– Точно, та…
– Ха-ха, – обрываю я их. – Завалите.