Они, конечно, не заваливаются. Наоборот. Я слышу, как Барс тихо ржёт, а Ярый стучит кием по полу, явно наслаждаясь процессом.
Я говорил, что у меня хуёвые друзья? Охуенные, на самом деле.
Но в такие моменты – хуёвые. Слишком любят подкалывать.
Я такой же. Прекрасно понимаю, как это работает. Сам не раз разносил кого-то за столом, цепляясь за любую мелочь, разгоняя шутку до абсурда, пока человек не начинал либо смеяться, либо беситься.
Но есть нюанс. Обычно это не я в центре внимания.
Самое бесящее в этом всём – я даже не могу нормально разозлиться. С тех пор как Николь появилась в моей жизни, я стал меньше срываться.
Как будто я на успокоительное подсел. Только вместо таблеток – девчонка с лукавой улыбкой и светлыми волосами.
Как будто в голове, наконец, появился переключатель, который можно иногда выключать.
Я прокручиваю кий в руках, чувствуя, как гладкое дерево скользит между пальцами.
На секунду просто стою, оценивая стол – расклад не самый удобный, но вполне рабочий.
Я делаю шаг вперёд, наклоняюсь над столом. Ладонь ложится на сукно, фиксируя опору.
Я прищуриваюсь, выравнивая линию удара. И резкий, точный толчок. Шар с сухим щелчком срывается с места, прокатывается по столу и уверенно бьёт по нужному.
Игра идёт уже минут двадцать. Мы двигаемся вокруг стола, сменяя друг друга, кидая короткие реплики, иногда подкалывая, иногда просто молча концентрируясь на ударах.
Мимо проходит официантка с подносом. На автомате протягиваю руку и подхватываю один из стаканов.
– Спасибо, – бросаю коротко.
Она кивает и уходит дальше. Я делаю глоток. Алкоголь почти не чувствуется, но тепло медленно расходится по горлу и груди.
Я выдыхаю, опуская стакан на ближайший столик, и снова наклоняюсь к столу, примеряясь к следующему удару.
И в этот момент чувствую взгляды. Барс и Ярый стоят чуть в стороне, и оба, сука, смотрят на меня. С ухмылками.
– Что, бляха? – рычу.
– Ты впервые официантку взглядом не облизал, – Ярый усмехается. – Обычно ты быстро на игру забиваешь и подкатываешь к симпатичным девкам.
– Ты ко всем подкатываешь, – подхватывает Барс. – А сейчас даже не обратил внимания, как перед тобой задницей вертели.
– Мне вашим девкам это озвучивать, если что? – спокойно спрашиваю. – Как вы официантку разглядывали?
Барс и Ярый переглядываются. И вместо того чтобы хоть как-то напрячься – ухмыляются ещё шире.
Вообще не впечатлены угрозой.
В этом месте мы зависаем часто. Тихое. Удобное. Без лишних глаз. Здесь не задают тупых вопросов. Не лезут, если ты не лезешь сам. Персонал давно понял, кто мы и как себя вести.
И, кажется, нет тут девок, которых я ещё не трахал. Раньше всё было максимально просто. Сценарий один и тот же, отточенный до автоматизма.
Поиграли с пацанами. Поржали. Перетёрли какие-то дела. Выпили. Потом я просто выбирал.
Кто симпатичнее. Кто смотрит дольше. Кто быстрее реагирует. Подошёл. Пара слов. Иногда даже без слов. И ночь заканчивалась в постели.
Без лишних разговоров. Без обязательств. Без продолжения.
Сейчас мне на это всё – похуй. Меня охуенная девочка дома ждёт. А на остальных всё равно давно.
– Хотите как тёлки про отношения посплетничать? – скалюсь. – Ну чё, давайте. Как там твоя девчонка, Барс?
Реакция мгновенная. Он напрягается. Прямо заметно. Чуть сжимает челюсть, плечи становятся жёстче, взгляд – холоднее.
– Не обо мне разговор, – отрезает он.
– Ну, та самая, которая тебя за решётку засадила, – я усмехаюсь шире. – Или чемодан взорвала. Или…
– Блядь, Ямин.
Барс ощетинивается. Взгляд становится тяжёлым, колючим. Губы сжаты, в скулах играют мышцы.
Он чуть подаётся вперёд, будто готов не просто словом ответить, а сразу перейти к действиям, если я перегну.
Закрывается. Мгновенно. Как только разговор касается чего-то личного.
Ярый тихо ржёт в стороне, явно наслаждаясь моментом. А я тем временем просто наблюдаю.
Барс всегда такой. Не из тех, кто душу на стол выкладывает. Он может часами говорить о делах. О схемах. О людях. О том, как лучше провернуть ту или иную тему.