Но стоит разговору уйти в сторону «его» – всё, сразу стена вырастает. Он не пускает.
– О своей пташке базарить – это не меня стебать, да? – лениво бросаю я.
Барс молчит. Только взгляд чуть сужается. Я усмехаюсь и качаю головой.
– Удивлён, что ты здесь, – присоединяется Ярый. – Думал, ты из тюряги выходишь только для того, чтобы с девчонкой увидеться.
Я усмехаюсь, переводя взгляд на Барса. Да, ситуация у него та ещё.
Попался он, по сути, на херне. Сначала одна идиотка решила накатать заяву. А менты, как обычно, вцепились.
Начали копать глубже. Искать. Поднимать старое. И, конечно, нашли.
Но толчок дала именно она. Та самая «пташка».
Сначала её к нему в тюрягу таскали. А теперь… Теперь она Барсом крутит. Как приручённого зверя держит рядом.
– Брат о помощи попросил, – скалится Барс, не поднимая взгляда. – Он и организовал мне выход из тюряги. С вами время до встречи убиваю. Не более.
– С нами? – недоверчиво тяну. – Чего не с девчонкой своей? Или она тебя снова лопаткой отхерачила?
– Бля, нахера я вообще вам что-то рассказываю…
– Не, – тут же влезает Ярый, ухмыляясь. – Ты разве не шаришь? Боится, что нахуй всё пошлёт, если сразу к пташке рванёт. Уверен, у него там ломка уже.
Барс рычит, сжимая кий так, что костяшки белеют. Плечи напрягаются, спина становится жёсткой, как струна.
Удар. Шары с глухим треском разлетаются по столу, один с силой бьётся о борт и отскакивает обратно.
Барс выпрямляется резко. Весь его вид – это прямое обещание, что если мы сейчас продолжим, он не ограничится словами.
В нём всегда это есть – готовность сорваться. Барс из тех, кто голыми руками позвоночник врагу вырвет.
Но нас с Ярым он не тронет. Как и мы его. Потому что, как бы это ни звучало, – мы друзья.
Хотя, если спросить Барса напрямую – он хуй признаёт, что мы друзья. В лучшем случае скажет что-то вроде «терплю вас, долбоёбов». В худшем – просто пошлёт.
У него вообще какая-то херня с этим. С признанием. С близкими. С тем, что кто-то может быть «своим».
И, блядь, при этом… Он первый полезет под нож, если что. Подстрахует, защитит.
И в этом весь он. Снаружи – отмороженный, закрытый, с ебанутыми принципами. А внутри, сука, один из самых надёжных людей, которых я знаю.
Но копаться в башке Барса не моя задача. Для этого мозгоправы существуют. Я такими вещами не занимаюсь.
Я вообще много какой хуйнёй не занимался. До недавнего времени.
Не пускал в свой дом жить девчонку. Не позволял кому-то лазить по моей кухне, ворчать, что я неправильно храню продукты, и одновременно смеяться, стоя босыми ногами на холодном полу.
Не ловил себя на том, что проверяю телефон каждые пять минут. Просто чтобы увидеть её сообщение.
Да блядь. Я сегодня на вкус её попробовал. Ебаный куни сделал.
Я тихо выдыхаю сквозь зубы, сдерживая смешок. Вот это, сука, вообще за гранью.
Если бы кто-то из пацанов это услышал – всё. Конец. Меня бы стебали до конца жизни.
Потому что в нашей среде это считается… Не мужским. Типа ты должен брать. Доминировать. А не…
Я провожу языком по зубам, усмехаясь.
Хуйня полная. Потому что то, как она реагировала… Как цеплялась за меня…
Мне, блядь, вообще похуй, что там кто считает. Если это даёт ей такие эмоции. Если она так на меня реагирует.
Мне пиздец как нравится то, как она кончает. Не просто сам факт. А весь процесс.
И в этот момент… Я залипаю. Реально. Хочется ещё. Ещё раз. Ещё сильнее.
Довести свою любимую девочку до экстаза. Дать ей всё.
Девочки, а Барс со своей огненной проблемой ждут вас в гости! История бесплатна в процесе написания! Скоро финал!
Пташка Барса
– Как? Куда?!
– На зону. Позу выберешь сама. Если Барс позволит.
Кто же знал, что идея посадить плохого дядю может принести проблемки?
Все! Все, блин, знали. Одна я дурочка решила написать заявление на какого-то там Тарнаева.
Который оказался криминальным авторитетом по кличке Барс.
Наглый, опасный непредсказуемый ублюдок, который привык ломать людей.
Хищник, запертый в клетке.
И теперь я оказалась наедине с ним. На целых три дня.
– Я, знаешь ли, три месяца на сухом пайке, – ухмыляется Барс. – Из-за тебя. Придётся отрабатывать.