Блядь… Он прав. Я ненавижу это ощущение. Ненавижу, когда он оказывается прав именно в такие моменты.
Мне нужно думать. А я не могу. Реально не могу.
У меня ощущение, что башку залили кипящим свинцом. Тяжёлым, горячим, густым.
Он медленно переливается внутри, давит на череп изнутри, бурлит, прожигает, выжигает всё, что хоть отдалённо похоже на здравую мысль.
Каждая попытка сосредоточиться – как будто рукой в огонь лезешь.
Я заставляю себя замереть. Не двигаться. Не реагировать на проезжающие машины.
Просто думать. Где она. Куда могла поехать.
Выезд из города. Это не случайность. Это направление.
Я начинаю прокручивать карту в голове. Дороги, развязки, направления. Что находится там. Какие места. Какие люди. Какие возможности.
Если я сейчас не включусь – я её не найду.
И тогда…
Я резко открываю глаза, чувствуя, как внутри что-то сдвигается. Маленький щелчок.
Сука.
Я выпрямляюсь, резко втягивая воздух. Потому что пазл начинает складываться.
Я резко срываюсь с места. Газ выкручивается до упора, байк рычит так, что звук разрывает тишину трассы.
Теперь у меня есть направление. И внутри всё меняется. Ярость остаётся. Но к ней добавляется чёткость.
Словно энергия, которая до этого разрывала меня изнутри, теперь собирается в одну линию, направляется вперёд.
Я наклоняюсь ниже, прижимаясь к байку, скорость растёт, ветер бьёт сильнее, но мне плевать.
Я выбираю длинную дорогу. Окружную. Кольцевую трассу, которая обнимает город.
Николь могли спокойно вывести с этой стороны. И дальше по трассе – в любом направлении.
Окружная дорога буквально идёт по кругу города. Можно уехать в любом направлении, не светясь нигде.
А что находится с другой стороны города? В голову лезет один логичный вариант.
Ебучий дом семьи Николь.
Сука, это было, блядь, очевидно с самого начала. А я… Я гонял по трассам, думал про склады, базы, чужие схемы.
Какого, блядь, хера? Я же знал. Знал, что она боится своего отца. Знал, как её трясло от одного упоминания. Как она напрягалась.
Я торможу резко возле дома Николь, почти с заносом, байк рычит, скользит, но останавливается.
Я спрыгиваю, даже не глуша двигатель. Стою, глядя на дом. Я медленно сжимаю кулаки, чувствуя, как мышцы напрягаются, как кровь начинает гнать быстрее.
Если она там… Я поднимаю взгляд, сканируя территорию.
Нахуй всех разъебу, если понадобится.
Под подошвами глухо отзывается каждая ступень, каждый метр до дома, и внутри всё уже собрано в одну жёсткую точку.
Я даже не думаю о том, что буду говорить. У меня в голове вообще нет диалогов. Только действие.
Прямое, грубое, без вариантов. Дверь – выбить. Любого, кто встанет между мной и ней – снести.
Я уже почти подхожу к крыльцу, мышцы под кожей напряжены до предела, дыхание тяжёлое, глухое, как перед ударом…
Когда дверь резко распахивается. На порог выскакивает Николь. Моя ромашка.
На секунду у меня просто выключается всё. Как будто кто-то вырубил всё к чёртовой матери.
Есть только она. Стоит на крыльце, волосы чуть растрёпаны, лицо бледнее обычного, губы приоткрыты, дыхание сбито.
Я жадно впиваюсь в неё взглядом, буквально сканирую, как систему. Целая. Одежда на месте, не порвана.
Она… В порядке. И в этот момент меня отпускает. Как будто тугой жгут внутри ослабили.
Жива. Моя девочка жива.
Я веду челюстью в сторону, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует остаточная злость, та самая жажда крови, которая не успела никуда деться.
Но мне достаточно увидеть, что Николь в порядке, чтобы затормозить. Сдержать желание убивать.
– Потерялась, ромашка? – усмехаюсь. – Идём. Отвезу тебя домой. А после…
– Нет! – она резко отшатывается. – Нет. Я не вернусь с тобой, Ямин.
Глава 64. Ямин
Меня реально клинит. Я стою, смотрю на Николь и не сразу понимаю, что вообще услышал.