Мозг просто отказывается это обрабатывать. Потому что это не укладывается. Не вписывается ни в одну из реальностей, которые у меня были в голове последние часы.
Я её нашёл. Живую. Целую. Сейчас я её заберу. И всё.
А она стоит и говорит мне, что никуда со мной не поедет. И мне это нихуя не нравится.
– Что за хуйня? – шагаю к ней, уже не сдерживаясь. – Завязывай. Период беготни закончился.
– Я не бегаю… – шепчет она, и при этом отступает. — Стой. ДА ОСТАНОВИСЬ ТЫ!
Она орёт. Так громко, что у меня реально закладывает уши. Звук разносится по улице, отражается от стен, цепляется за тишину ночи, и я машинально торможу.
Блядь. Этим криком можно мёртвых разбудить. И оглушить. И снова, нахер, в могилу отправить.
Ахер и злость смешиваются в одну вязкую массу, которая начинает давить изнутри.
Она несёт какую-то херню.
Я всю ночь носился, как ебанутый, искал её, ломал системы, рисковал всем, чтобы найти.
А она… Она стоит передо мной и устраивает сцену.
Я провожу языком по зубам, чувствуя, как челюсть снова сжимается.
– Я хочу с тобой нормально поговорить, – выдыхает она, уже тише, но всё ещё напряжённо. – А не чтобы ты потащил меня силой.
– Бля… – тяну, качая головой. – Я всю ночь не спал. Искал тебя как ебнутый. А ты теперь какие-то шарады устраиваешь? Домой поехали, а?
– Не поеду к тебе домой. Больше – нет.
– Ко мне домой? Это наш дом.
– Нет. Твой. А мой – здесь.
Абсурд какой-то. Ебаный, странный абсурд. Реальность даёт трещину. Мне кажется, что я нахуй ёбнулся.
Просто, блядь, грохнулся на байке на скорости. Размазался где-то по асфальту. Размозжил себе башку.
И сейчас лежу где-то, пока сознание пытается дорисовать последние картинки.
Это просто предсмертная агония. Глюк. Потому что иначе это не объяснить.
Внутри всё начинает сбоить. Слишком много противоречий. Слишком много того, что не сходится.
Я провожу рукой по лицу, задерживаясь на секунду, пытаясь прийти в себя. Но не помогает.
– Просто выслушай меня, – просит Николь. – Я поняла, что наши отношения… Это не совсем то, что мне нужно.
– Поняла? – медленно скалюсь. – До или после того, как кончила подо мной? Это твой отец какую-то хуету навешал тебе?
– Нет. И да. Он много говорил, я не буду врать. Когда ты уехал… Отец приехал на квартиру. Просил поговорить со мной. И мы… Многое обсудили. Я сама решила вернуться домой.
Я стою, смотрю на неё, и реально не понимаю. Вообще. Нихуя.
Её слова не стыкуются с тем, что я видел. С тем, что чувствовал. С тем, что было между нами.
Меня изнутри начинает разрывать не только злостью, но и непониманием.
Похуй, если Ромашин её забрал силой. Сейчас я здесь. Прямо перед ней. И если бы её держали против воли…
Она бы уже сорвалась. Подбежала. Сказала. Дала хоть какой-то знак.
А она стоит. Спокойно. Чётко. И говорит мне, что сама решила остаться.
И это, блядь, не укладывается.
– Что за хуйня… – рычу. – Тебе угрожают или чё? Или сеструхе твоей? Скажи. Щас всё решим.
Это единственный вариант, что хоть как-то объясняет происходящее.
Давление. Шантаж. Угроза. Я это понимаю. С этим я умею работать.
Но она…
Николь закрывает глаза на секунду, шумно сглатывает, и потом смотрит на меня.
– Я и говорю, а ты не слышишь, – вздыхает она. – Отец обрисовал будущее, которое у меня может быть. Два варианта. С тобой. Или без тебя. И… Второй вариант мне понравился больше.
Я на секунду просто замираю, глядя на неё, и внутри происходит что-то странное.
Как будто всё, что до этого было – злость, напряжение, ярость – резко обрывается.
И на их месте появляется пустота. Холодная. Глухая.
– Понравился… – повторяю тихо, будто пробуя слова на вкус.
И они горчат. Сильно.
– Так, блядь, – я окончательно срываюсь. – Поедем домой, а там побазарим. Наедине.
Я делаю шаг вперёд, уже не скрывая намерения. Мне нужно её забрать. Убрать отсюда.