Он облизывает губу, а после отталкивается от барной стойки, разворачивается – и уходит вместе с Марком.
– Он ведь не выиграет, правда? – переспрашиваю я, вцепившись взглядом в сестру.
– Конечно, нет, – она уверенно качает головой.
– Ты сейчас мне врёшь, да?
Крис ничего не отвечает. Только смотрит. И вот этот взгляд – с этой жалостью, с этой виноватой ласковостью, словно она уже мысленно гладит меня по голове и говорит: «ну прости, ну так вышло, но может, тебе даже понравится».
Черт. Конечно, этот бычара выиграет. Кто бы сомневался. Он тут, наверное, главная звезда!
Разносит соперников и ворует у фанаток трусики. Вот сто процентов. Извращенец чертов!
Я уверена, где-то в кармане у него сейчас лежит чья-нибудь кружевная благодарность за вчерашнюю победу.
Ой, погодите. Так моя же!
Боже, какой кошмар происходит прямо в подвале нашего универа?!
– Тогда мне надо уходить, – решаю я. – Спасибо, сестричка, за подарок. Я домой.
– Да погоди ты, – Крис хватает меня за запястье. – Ничего не будет. Слышишь? Он просто дразнит тебя.
– Ага, а потом, в качестве нового способа шуток – завалит меня где-нибудь в подсобке?
– Николь, ты слышала меня? Это не какой-то притон. Здесь всё прилично. Есть правила. Всё добровольно. Никто тебя не тронет.
– Ямин вряд ли будет слушать чужие правила! Он вообще когда-нибудь их читал?
– Вообще-то, он сам их и написал. Чтобы никто девчонок не обижал. И чтобы всё было чисто. Без грязи.
Я хлопаю глазами. Несколько раз. Потом моргаю ещё раз. Медленно. Правила?! Этот ублюдок? Этот неадекват с моторчиком между ног, который норовит прижать к раковине на каждой вечеринке?!
Мозг отказывается принять эту ересь.
– Он?! – хриплю я, поворачиваясь к сестре. – Он, значит, девчонок оберегает?! Что дальше? Он в свободное время вяжет пинетки и кормит бездомных котов?
– Ямин сложный, – пожимает она плечами. – Но справедливый. По-своему.
По-своему?! Я в шоке. Мне хочется закричать, что его «по-своему» включает шантаж, домогательства и шутки уровня «а давай ты на колени».
Этот человек – ходячая угроза с бицепсами.
Краем глаза я замечаю, как Ямин выходит на ринг. На ходу он стягивает футболку, и в клубе вспыхивает девчачий визг, такой, что у меня замирает сердце.
Я морщусь, глядя на этот концерт гормонов. Серьёзно? Было бы из-за чего визжать.
Ну подумаешь, шесть точёных кубиков. Литые мышцы. И вот эти косые… Которые почему-то тянутся к паху, как стрелки на маршрутке в ад.
Нет, ну правда. Кто вообще ведётся на качков? На вот этих мясных шкафов с трапециями шире двери?
Мужчина разворачивается, показывая спину, и мне приходится крепче сжать колени. Потому что эта спина как грёбаный скальный массив.
Там можно экскурсии проводить. По рельефу. С указкой и экскурсоводом.
Я перевожу дыхание, пытаясь убедить себя, что это не притягательно. Совсем. Ни капельки. Неважно, как блестит кожа под светом ламп. Неважно, как перекатываются мышцы на его плечах.
Плевать мне, ясно?!
Ямин красуется на ринге. Он нарочно напрягает бицепсы, и его мышцы пульсируют под светом софитов. Девчонки в толпе визжат так, что у меня начинают трещать барабанные перепонки.
На ринг выходит другой парень – тоже массивный, с устрашающим взглядом. Надеюсь, даст по заслугам.
– Не переживай, – хмыкает Крис. – Твоего бойца не сильно помнут.
– Он не мой! – вскидываюсь я. – И вообще, я не собираюсь на это смотреть. Я пойду и…
– Да ты никуда сейчас не пойдёшь. Не протолкнёшься. Сейчас ещё толпа прибежит, как узнают, что дерётся Рахимов.
– Я как-то выберусь.
– А дальше? Блин, Ник, лучше сейчас не идти.
Я замираю. Голос у неё слишком странный. Я узнаю его. Это тот самый тон, каким она однажды сообщила, что сожгла мою любимую юбку.
Жуткая, виноватая моська. С такими глазами, что кажется, сейчас добавит, что она отпоёт меня в церкви.