– Что ты натворила? – цежу я сквозь зубы.
– Я не думала, что ты уйдёшь одна, – начинает она оправдываться. – Здесь, ну, есть правила. Всё по-честному. Но… За пределами они не действуют.
– Поясни.
– Ну, если Рахимов дал кому-то команду… Тебя могут перехватить. Просто не дать выйти. Запрут где-нибудь в подсобке, пока бой не закончится. А потом Ямин заберёт приз. Но он всё равно не сделает ничего… Эм, прямо при всех. Наверное.
Наверное?!
– Крис!
– Зато будет эффектно. Представь, он побеждает, сходит с ринга, а ты – такая вся в шоке, дрожишь, он тебя берёт на руки и уносит. Ну, красиво же!
– Это похищение, а не романтический фильм, чокнутая ты курица!
Меня реально подставили. Меня выставили призом в бою без моего согласия. А теперь даже сбежать нельзя – потому что меня, чёрт побери, могут поймать и «запереть».
А Ямин в это время делает разминку, будто знает, что я никуда не денусь. Конечно он знает.
Потому что это всё его. Этот клуб. Эти правила. Этот бой. Этот план.
И я в нём – не зритель.
Я – награда.
Глава 18.1
– Как ты могла меня втянуть в подобное?! – я смотрю с осуждением на сестру.
– Извини? – сестра невинно цокает и протягивает мне бокал с каким-то подозрительно розовым напитком. – На, успокой нервишки. Всё будет хорошо. Бой закончится – и мы вместе пойдём, ладно?
Она улыбается, как будто только что предложила мне съездить за мороженым, а не пережить потенциальное похищение в прямом эфире.
Я морщусь, силясь поверить, что наличие Кристины и правда как-то остановит Ямина.
И её слова про друзей, которые проведут до машины, не сильно внушают доверия.
Рахимов – тот ещё тип. Он плевать хотел на чужие договорённости. Если ему что-то нужно – он это берёт.
Я обречённо оглядываю помещение. В нём как будто стало теснее, гуще, липче. Толпа словно растёт с каждой минутой.
Сколько их, чёрт побери? Неужели так много знает о клубе? Почему это ещё не прикрыли? Почему полиция сюда не ворвалась с дубинками и автоматами?
Я с ужасом обдумываю то, какие у Ямина связи. Почему-то у меня нет сомнений, что именно он – тот самый «невидимый хозяин» всего этого разврата.
Раздаётся голос Макара по микрофону:
– Внимание! – он перекрикивает гул и мурашки. – На ринг поднимается наш особенный участник сегодняшнего вечера. Встречайте – Ямин Рахимов!
В толпе взрывается настоящий ор. Кто-то визжит. Кто-то свистит. Кто-то орёт имя так, будто это рок-концерт, а не бойцовский клуб.
Звучит гонг, и после этого как по команде в помещении воцаряется тишина.
Музыка стихла, шорохи затихли, даже бокалы перестали звенеть. Воздух плотный, тугой, натянутый до предела.
Сердце в груди замирает, будто боясь нарушить эту звенящую тишину, этот почти священный миг перед бурей.
На ринге – два бойца. Ямин и тот второй, широкий, грузный, с тяжёлым прищуром. Они стоят друг напротив друга.
Кружат по рингу. Медленно, в такт беззвучной музыке.
Я обхватываю себя за плечи, не в силах отвести взгляд. Пальцы чуть дрожат, хотя я стою в относительной безопасности.
Сердце грохочет, как будто это я там, на ринге, и в любой момент меня могут ударить.
– Почему никто не бьёт? – шепчу, не сводя глаз с ринга.
– Первый удар самый важный, – так же шепчет Крис, будто боится спугнуть момент. – Если кто-то промахнётся, то второй может легко вырубить.
– А если не промахнётся?
– То велик шанс, что вырубит он. Первый удар может стать решающим. Поэтому они и выжидают.
Атмосфера вибрирует от напряжения. Словно весь воздух в зале застывает в ожидании.
У кого-то позади меня скрипит кожа на кресле, кто-то нервно переминается. Но всё это звучит дико громко на фоне полной тишины.
Я не дышу. Клянусь, у меня и лёгкие отказываются работать. Словно поняли, что любое движение, любой вдох – и я спровоцирую катастрофу.
Мужчины продолжают кружить. Они не торопятся. Они играют. Словно дразнят не друг друга, а нас, зрителей. Строят напряжение, как искусные палачи, перед тем как отрубить голову.