Мне жарко. Мне холодно. У меня подгибаются ноги, но я не могу оторваться. Как загипнотизированная.
Они сближаются. Шаг. Ещё шаг.
Ямин чуть поворачивает корпус, напрягает плечо. Противник зеркалит движение.
Медленно, как во сне, они становятся опасно близко друг к другу.
И вот – вспышка.
Противник Ямина делает шаг вперёд, замахивается. Я вижу, как двигается каждая мышца его тела, как сгибается локоть, как летит кулак.
Время снова замедляется.
Но Ямин быстрее.
Он отклоняется. Молниеносно.
И прежде чем я успеваю выдохнуть, его собственный кулак уже взмывает вверх.
Сухой, звонкий звук. Его удар врезается точно в челюсть противника. Резко. Мощно. С такой силой, что я слышу хлопок даже сквозь гул крови в ушах.
Противник пошатывается. Толпа взрывается.
Гулкий, насыщенный рёв, что сотрясает пол под ногами и пронзает уши. Все одобрительно кричат от удара.
Я вздрагиваю. Это было красиво. Жутко, пугающе, адреналиново – но красиво. Его удар – чёткий, отточенный.
Но противник держится. Пошатывается, но выпрямляется.
Ямин бьёт снова – тот блокирует. Ещё один удар – по корпусу, в область почек.
И снова шум, и снова толпа наэлектризована до предела. Всё внутри будто застывает в напряжении.
Бойцы начинают двигаться. Пружинят. Как звери, вцепившиеся друг в друга взглядами. Передвигаются, перехватывая инициативу, ищут уязвимость.
Удары летят один за другим – кулаки, локти, плечи. Тела встречаются с хлёстким звуком. Словно плоть спорит с костью.
Ямин двигается так, будто танцует. Опасный танец. Танец бойца, которому плевать на боль. Который видит только цель.
Он нападает – мощно, быстро, с точностью хищника. Противник отступает. Пытается отвечать, но Ямин будто видит каждый его шаг на секунду раньше.
Я не понимаю, что чувствую. Паника и нечто иное. Что-то глубокое, горячее, просачивающееся сквозь кожу.
Мужчина напротив Ямина – не слабак. Он дерётся. Он действительно дерётся, отчаянно, старается выдержать, отразить натиск.
Пару раз даже попадает. Ямин слегка отшатывается, но тут же возвращается к нападению.
Мне кажется, я даже отсюда вижу, как горят его глаза. Не гневом или яростью, а азартом. Он как будто наслаждается каждым моментом.
Это пугает. До дрожи, до бешеного сердцебиения. Я боюсь его, ненавижу, презираю, хочу ударить – и не могу перестать смотреть.
Ямин уворачивается от нового удара, и я вижу, как вздымается его грудная клетка. Часто, мощно.
Несколько капель пота стекают по бронзовой коже, очерчивая рельефные кубики пресса. Эти линии, словно вырезанные резцом скульптора, играют в свете ламп.
Мышцы плеч переливаются под напряжением, бицепсы вздуваются, словно вот-вот прорвутся наружу.
Черт. Кто вообще придумал, что бойцы – это не сексуально? Кто лгал мне все эти годы?!
Противник делает выпад. Ямин, как по сигналу, уходит в сторону, тут же подныривает под руку, разворачивается, и – удар. Прямо в корпус. Следом ещё один. И ещё.
Толпа взрывается криками, но я едва слышу. Все чувства – трепещут под кожей.
Ямин не отступает. Он идёт вперёд, надавливает. Его руки мелькают, нанося серию ударов – быстрых, точных.
Противник пытается заблокировать, но теряет равновесие. Шатаясь, делает шаг назад.
И тут Ямин ловит его за затылок. Это движение – молниеносно.
Пальцы сжимаются в волосах противника, он резко наклоняет его вперёд и с размаху наносит удар коленом в живот.
Громкий стон срывается с губ бойца. Я вздрагиваю.
Ямин отталкивает противника, и тот валится на пол, словно обмякшая кукла.
Даже не пытается подняться. Не двигается. Всё. Конец.
На секунду воцаряется тишина. Ледяная, напряжённая.
А потом – взрыв. Крик. Визг. Вопли. Волна оглушающего восторга пронзает зал.