– РА–ХИ–МОВ! РА–ХИ–МОВ! – скандирует толпа.
Воздух сотрясается от эмоций. Люди скачут, хлопают, визжат, кто-то швыряет в воздух кепку.
Я слышу звон бокалов, вижу, как Марк в прыжке кидается обнимать Ямина, как кто-то швыряется полотенцем, а кто-то – деньгами.
Но Ямин словно и вовсе не реагирует на это. Находит в толпе мой взгляд, ухмыляется разбитой губой.
Всё внутри обрывается, и как будто в желудке вспыхивает пламя. Ненавижу его. Ненавижу, как он заставляет кожу гореть одним взглядом.
А потом – Ямин подмигивает.
Он точно этого не забыл, что выбрал меня в качестве приза. И не собирается позволить мне сбежать.
Глава 19. Ямин
Грудь ходит ходуном, как будто внутри барабаном долбит. Кровь кипит в венах. Хер его знает, где начинается тело, где заканчивается кайф.
Я выиграл.
Сука. Я. Выиграл.
Глухая боль в боку отдаёт под рёбра. Хорошо зарядил, нормально. Почти не проебался.
Но чтобы меня победить – нужно больше, чем нормально.
Нужно, блядь, биться так, словно если проиграешь – подохнешь. Этот урок мне качественно преподнесли на улицах.
Одного раза хватило, чтобы больше не проебывать.
Липкий пот льётся по спине. Грудь ходит ходуном, стараясь отдышаться. Мышцы скручивает приятной усталостью.
Выиграл. Вкушаю эту победу, смакую триумф. Ощущение, будто изнутри разрывает после успешного боя.
Марк что-то там базарит сбоку, ржёт, хлопает по плечу, но я даже не слышу, что именно. Сквозняком мимо ушей.
Скалюсь, киваю – для вида. Похуй. Он рад, толпа ликует, кто-то суёт бутылку – вообще неважно. Сейчас я на той точке, где даже победа – не главное.
Бабки заберу потом. Потому что сейчас всё тело вибрирует от выброса. Мозги ещё в бою. Кулаки чешутся добить. Сердце долбит в рёбра, как бешеное.
Адреналин хлещет, будто вену вскрыли. Ни одна затяжка, ни один трах не даст такого кайфа.
Ни одно дерьмо на свете не сравнится с этим ощущением, когда ты доказываешь, что ты – альфа. Что ты – закон.
Сука, вот за это я и люблю бои. Не за бабки. За это чувство. Когда толпа гудит твоё имя, а ты стоишь посреди ринга, весь в крови, и понимаешь: ты сделал это.
Хотя бабки тоже не помешают. Как бы ни крутился, каких бы вершин ни достигал – это то, чего всегда будет мало.
Бабки – это ключ к любой дырке, к любому рту, к любому бизнесу. На них держится мир. Тот, кто говорит иначе – либо идиот, либо слишком бедный, чтобы понимать, как это работает.
Но даже бабки сейчас отходят на второй план. Потому что взгляд падает на Николь.
Девчонка стоит у бара, таращится на меня. Её рот приоткрыт, язычок скользит по пухлым губам.
Ох, бля, сколько у меня фантазий об этих губах…
Одну ночь можно чисто на это отвести. Воплотить всё, что я с её дерзким ртом хочу сделать.
Подмигиваю ей, наслаждаясь её реакцией. Девчонка даже краснеет так, что мгновенно желанием в паху отдаёт.
Как минимум – проверить, как далеко румянец по телу разливается. Как много интересного спрятано под блузкой.
Девчонка выглядит как грёбанная строгая училка. Белоснежная блузка в обтяжку, тёмно-синяя юбка.
И этот грёбаный высокий хвост, который я бы с удовольствием намотал на кулак.
Она такая правильная, вся из себя, с надутыми губками и острым языком. И именно поэтому я хочу её сильнее.
Чем больше отталкивает – тем крепче встаёт. Хочу трахнуть эту девочку так, чтобы она больше никогда не смогла смотреть на зеркала без воспоминаний.
Делаю глубокий вдох, но это не помогает. После боя всегда чувства заостряются. Хочется больше, сильнее.
Особенно секса. Адреналин, как яд, струится по венам, выкручивая желания на максимум.
У бойцов так заведено. На ринг – чтобы выпустить зверя. Сбросить лишнее. А потом – в койку.
Чтобы погасить огонь, который разгорается в венах после победы. Это, сука, священная традиция. Примитивная, но действенная.
– Всю схему мне сломал, – Марк скалится. – Обычно все к твоему бою сбегаются. А сейчас, когда ты вышел первым, мне чем людей развлекать?
– Придумай что-то. Или за что получаешь свои бабки?