И которого, судя по всему, абсолютно не волнуют ни мораль, ни законы, ни, чёрт побери, человеческое достоинство!
– Ямин, поставь её! – визжит Крис, стараясь хоть как-то помочь.
На секунду сестра мелькает в поле моего зрения. Кажется, она действительно напугана.
До неё, наконец, доходит, что Ямину плевать на правила. И в какую передрягу она меня втянула.
Рахимов плевать хотел на просьбы Крис. Он уверенно двигается через толпу, которая тоже не спешит мне помочь.
Только усмехаются довольно и понятливо. Чертовы фанатики! Все эти люди – соучастники!
Бараны, блин. А я – несчастная овечка, уносимая хищником.
Я пытаюсь прикрыть лицо прядями из хвостика, чтобы хоть как-то сохранить анонимность. Если вдруг мои одногруппники это увидят…
Если Кайсар узнает…
ПОЗОР!
Боже, какой стыд! Меня уносит этот сексуальный маньяк, а я даже не могу нормально сопротивляться.
Сердце бешено колотится, дыхание сбивается, в животе всё скручивается. Страх режет нервные окончания, вызывает онемение по всему телу.
Что он со мной сделает? Куда он меня несёт?
– Отпусти меня, скотина! – ору я. – У тебя будут проблемы! Я подам в суд! Я…
– О, заебись, – хмыкает он. – Планируешь трах на камеру снять? Не знал, что ты настолько раскрепощённая.
– Какая, к черту, камера?
– Иначе ведь доказательств не будет. Всё для тебя, кисуль,
Он идёт, а меня качает на его плече. С каждым его шагом будто в животе кто-то взрывает фейерверки. Всё дёргается, вспыхивает, рвёт меня изнутри.
Он толкает плечом какую-то дверь. Заходит. Разворачивается – резко, меня покачивает.
Я в панике поднимаю голову и вижу клочья пространства. Металлическая вешалка, лавка у стены, старое зеркало с трещиной в углу. Это раздевалка.
– Прости, минька, – ухмыляется он, бросая взгляд за Крис. – Дальше вход только для избранных. Развлеки себя сама.
– Ямин! – кричит Крис откуда-то снаружи, и я слышу, как она пытается вломиться следом.
Но мужчина уже захлопывает железную дверь с глухим звуком. И поворачивает ключ.
– Ты… Ты нас запер?!
Холодная паника разливается по телу, забираясь под кожу, будто яд. Я дёргаюсь, царапая ногтями его спину, но он даже не замечает.
– Пусти меня, придурок!
– Над ласковыми тебе ещё надо поработать, малышка, – усмехается он, сжимая мои бёдра. – Но ничего. Я научу, как правильно.
– А, подонок?! Урод?! Что тебе больше нравится?!
– Мне?
Он опускает меня на ноги резко, будто скидывает груз – только я не падаю. Скольжу по нему, по обжигающе плотному телу, как по канату вниз, и встаю на землю, дрожащая, обескураженная.
Ямин выше, шире, он будто заполняет собой всё пространство. Давит на воздух и мои нервы.
– Мне, детка, – он тянет, обхватывая мой подбородок своими пальцами. Большими, грубыми, сильными. Кожа под ними горит. – Мне больше заходит… «Да, Ямин, глубже».
Распахиваю губы, чтобы выдать всё, что думаю об этом извращенце. Но не успеваю промолвить ни словечка.
Только всхлипываю. Потому что этот подокон целует меня.
Впечатывает в шкафчик, заставляя железо взвизгнуть. Его губы горячие, влажные, напористые. Грубые.
Я теряюсь от его настойчивости. От металлического привкуса, терзающего рецепторы.
Ямин целует меня так, как сражался на ринге: без пощады, без сомнений, без пауз на передышку.
Его губы словно метят, бьют, оставляют следы. И каждое прикосновение обжигает что-то внутри.
Его пальцы сжимаются в кулаке – и я тут же чувствую, как натягивается мой хвост.
Острые покалывания вспыхивают на коже головы, пробегают по шее, вдоль позвоночника – будто кто-то пустил ток.
Голова сама собой откидывается назад, и я подставляю губы под его поцелуй.
Поцелуй обрушивается с новой силой – жаркий, напористый, безумный. Его ладонь накрывает мою ягодицу. Нагло. Слишком по-хозяйски.
Он вжимает меня в себя, а сам – весь горит, плотный, твёрдый.
От ощущений у меня кружится голова, сознание плывёт. Ощущение, словно Ямин своими губами разрывает каждую мысль.