Но уж точно не «великая гладиаторская схватка» прямо под окнами универа!
Судьба словно решила устроить кастинг на лучшего психа года.
– Отвали, бля! – рявкает Кайсар и толкает Ямина в плечо.
Я вздрагиваю. Этот толчок был с такой злостью, что у меня внутри всё сжимается. Но Ямин…
Ямин даже не двигается. Только его взгляд темнеет. Будто кто-то перекрыл свет и включил прожектор, направленный прямо в душу.
А тело… Боже. Оно словно надувается, как будто мышцы сами собой разбухают под кожей.
Я вижу, как играют жилы, как перекатываются мощные плечи, как под тонкой кожей ходят волны сухой, жёсткой мускулатуры.
Я сглатываю. Грудь гудит от напряжения, словно сейчас взорвётся.
Его пальцы медленно сжимаются в кулаки. Сухо, с хрустом суставов. Этот звук пробегает морозом по моей коже. Но Ямин…
Он не отвечает. Ждёт. Почему? Он явно не испугался Кайсара. Этот зверюга боится только одного – пропустить мимо драку и остаться без адреналина.
Ох, боже! До меня доходит, сознание раскалывается от догадки.
Рахимов действует так же, как на ринге. Он выжидает. Он смотрит, как Кайсар дёргается, злится, подставляется.
И только ждёт момента. Одного-единственного. Чтобы снести его одним точным, хищным ударом.
И ведь одним ударом Ямин не отделается. Нет, мужчина просто размажет его, превратит в месиво.
От этого осознания внутри меня будто прожигают дыру. Паника взрывается.
Дышать тяжело, в груди колотится барабан, руки трясутся. В горле встаёт сухой ком. Меня выворачивает от ужаса.
– Боги, пожалуйста, только не это… – шепчу себе.
Я бросаюсь вперёд. Хоть это и выглядит так, будто я лезу под танк, но нужно их остановить. Срочно!
И не потому, что Кайсара жалко. Он сам нарывается. Вот это вот его мужское желание помериться тестостероном – такой дебилизм.
Взяли бы линейки и замерили, кто длиннее, раз уж так зудит! Нет, конечно же, лучше грудью на амбразуру.
Но если Кайсара размотают прямо здесь, это будет новостью номер один во всём универе.
И не сомневайтесь – в итоге всё прилетит мне! Дойдёт до отца. Вот тогда я точно окажусь не в нокауте, а в морге – по папиной милости.
Чистый, липкий, тошнотворный ужас сковывает мышцы. Зудит под кожей, выворачивая наизнанку.
– Хватит! – визжу, влетая между ними. – Угомонитесь! Разойдитесь!
Я втыкаюсь ладонями в грудь Кайсара, но он даже не шевелится. Словно стена.
Я разворачиваюсь к Ямину, упираюсь обеими руками в его грудь. Под пальцами – горячая, каменная, мокрая от боя кожа.
Я давлю, стараюсь оттолкнуть, но понимаю, что толкаю не мужчину, а, чёрт возьми, целую гору.
– Пожалуйста… – шепчу одними губами, не смея поднять взгляд выше его ключицы.
Он молчит. Только ухмылка медленно поднимает уголок его губ. Та самая, которая пугает и заводит одновременно.
А глаза… О, его глаза. Они обещают, что этот счёт я оплачу. Сполна.
Но всё же Ямин делает медленный шаг назад, крошечный. Словно начинает свою игру, в которой я – главный приз.
Плевать. Пока у меня получается хоть немного его оттолкнуть – я согласна на всё.
– Пожалуйста, – шепчу, чтобы Кайсар не услышал. – Не сейчас… У меня будут проблемы… Ты же не просто так удалял видео, ломал телефоны… Пожалуйста… Пожалей меня.
Мне плевать, что я сейчас жалко умоляю Ямина. Плевать, как хищно он скалится, почувствовав слабость.
Мне нужно исправить эту ситуацию!
У него дёргается скула. Взгляд темнеет, становится хищным, мрачным, тяжёлым.
И на губах расползается ухмылка – широкая, дерзкая, безумно опасная.
– Ты за это не расплатишься, лапуль, – скалится он.
– Обсудим потом, – киваю. – Пожалуйста.
– Вечером я приеду. И лучше тебе выйти.
А ещё сегодня скидочка на нереальную сторию!
Я принесла ему кофе с корицей, а он захотел меня в жены...