– Потому что ты – лучше, – отсекает Кайсар. – Мне надоела эта фикция. Я хочу тебя.
Паника щекочет кожу под рёбрами, колени под столом непроизвольно подрагивают.
– Что ж, – выдыхаю я. – В таком случае, думаю, мы просто…
– Я ведь могу пойти к твоему отцу, Николь, – перебивает он, откинувшись назад. – Напрямую с ним решить.
Да у него в голове совсем крышу сорвало!
Злость бьёт по венам током. Оскорбление, возмущение, ярость – всё в одно мгновение вскакивает и разрастается во мне пожаром.
Каков мудак.
Я ведь наивно думала, что Кайсар – ну, ладно, жестковат, местами самодоволен, но всё же приличный.
Что он – хороший парень. Красивый, ухоженный, со вкусом. Немного заносчивый, но милый.
С ним я чувствовала себя… Не то чтобы в безопасности, но хотя бы спокойно. Я считала его другом!
А он? Мажор, у которого на лбу клеймо «вседозволенность».
Меня трясёт от злости. Дрожат руки под столом. Хочется впечатать ему эклером прямо в нос!
– И что ты сделаешь? – я выдавливаю легкомысленную, фальшивую улыбку, хотя губы предательски дрожат. – Попросишь, чтобы папа заставил с тобой целоваться?
– Нет, зачем, – спокойно качает головой Кайсар. – Просто скажу, что влюблён в тебя до безумия. И хочу, чтобы ты стала моей женой.
У меня всё внутри обрывается. Как будто вены залили кислотой. Желудок скручивает, сердце падает в бездну.
Если Кайсар попросит моей руки… Отец согласится. Конечно согласится. Он ведь давно мечтал о союзе с его семьёй – союз, статус, власть, деньги.
Боже… Это кошмар.
И самое страшное – фикцией этот брак точно не будет. Кайсар не позволит. Он добьётся всего, что захочет.
А может… Ещё и приплетёт свою традицию с белыми простынями после брачной ночи…
Ох, Боги и Богини.
Меня выворачивает от одной мысли об этом. Тошнота подступает к горлу, руки холодеют, кожа липнет от пота.
Я смотрю на Кайсара – и мир расплывается. Стены кафе будто тают, звуки становятся глухими. Перед глазами его лицо – но оно меняется.
Улыбка превращается в оскал. Добрый, спокойный взгляд – в прищур хищника, готового прыгнуть.
Губы двигаются, он что-то говорит, а я слышу только рёв крови в ушах.
Нужно собраться. Нужно. Если дам волю панике – конец. Он меня задавит. Словами, улыбкой, связями.
Думай, Николь. Срочно. Нужно придумать, что ответить. Как вывернуться. Как спастись.
Жизнь с отцом научила меня одной неприятной науке: выкручиваться. Лгать гладко, как вкусно намазанное масло на хлеб. Манипулировать улыбкой, голосом, паузами.
Придумывать на ходу – будто всю жизнь бегу по тонкому льду и делаю вид, что это хрустальный паркет.
Сейчас – как раз тот случай. Внутри дрожь, по коже бежит холодок, но внешне – светская девочка, которой всё нипочём.
– Эм… – я сглатываю и заставляю себя улыбнуться. – Ты же понимаешь, что начинать отношения с шантажа – такая себе идея?
– Я лишь обрисовываю варианты, Ники, – цокает Кайсар. – Скажем так, хочу, чтобы ты обдумала моё предложение более тщательно. А не отказала сразу.
– Ну… Я не отказываю, но… – я тихо смеюсь, чтобы спрятать дрожь. – Если ты думаешь, что отец даст согласие, то ты так ошибаешься.
– Это не так. Твой отец давно хочет в бизнес с моим.
– Да, – киваю и лихорадочно скручиваю в голове верёвки логики. – Он даст добро. Но не на свадьбу. Не сейчас.
– Да ты что?
– Именно. Серьёзно, Кайсар? Мой отец – политик. А замужество его дочери на втором курсе – это лишние вопросы, которые ему не нужны.
Воздух в кафе густой от кофе и ванили, а у меня внутри всё ещё тонет. Но я держу темп и подаюсь вперёд, как будто делюсь секретом.
Кайсар щурится, барабанит пальцами по столу.
– Нет, – качаю головой и слышу, как дрожит ложечка о фарфор. – Папа не даст просто пожениться. Он не про «семью», он про «повестку». Ему нужно событие с ленточкой, камерой и правильной подписью внизу экрана. Сначала он придумает инфоповод – рабочую группу, инициативу, закон «О поддержке молодых семей» с красивым названием и фуршетом. И уже под конец, когда народ проглотит крючок, вдруг «совпадение»: его замечательная дочь выходит замуж. Никакого пиара, конечно. Просто так сложились звёзды. Уверяю, даже дату назначит так, чтобы зацепить предвыборную волну.