Я дёргаюсь, поворачиваюсь к сестре. Слова её падают в меня, как ледяная вода. Внутри снова всё сводит.
Он не мой! – кричит сознание.
Но проблема в том, что Крис права в остальном. Если я сейчас не выберусь, не пойду на встречу с Ямином, если просто спрячусь, то меня ждут огромнейшие проблемы.
Он ведь действительно может просто забраться ко мне!
Глава 24.1
Я слишком хорошо знаю Ямина: да, он не просто может залезть в дом – он и в окно, и через крышу, и в дверь ногой, если захочет.
А вдруг он реально постучит в парадную дверь и решит продолжить дебаты с моим отцом?
– Ладно, – Крис прикусывает губу, глаза горят какой-то заговорщицкой искоркой. – Я знаю, как всё провернуть. Я сейчас пойду вниз, отвлеку, а ты пока к свиданию готовься.
– Не буду я ни к чему готовиться! – фыркаю, едва не взлетаю от возмущения. – Ещё чего! Рахимов обойдётся.
Жар в груди поднимается, как пламя. Негодование душит. Это вообще нормально? Какое свидание?
Он меня чуть не убил своим поцелуем, довёл до инфаркта, унизил перед сестрой, а теперь я ещё должна, значит, «готовиться»?
– И это не свидание! – добавляю поспешно, будто от этого хоть что-то изменится. – И…
– И кататься на байке в юбке – лучший вариант? – подстёгивает сестра, в её глазах такая насмешка, что хочется заорать.
– Я не буду кататься!
– А. Ну, просто так ему облегчить возможность к тебе приставать?
Черт. Ладно. Я понимаю, что Крис права. Нельзя идти к Ямину в юбке – нельзя ни при каких раскладах.
Я сегодня уже убедилась, как легко Ямин справляется с моим нарядом.
В животе от этих мыслей снова зажигается жар, кожа покрывается мурашками – как будто те повторяют прикосновения мужчины.
– Ладно, – киваю. – Переоденусь.
Крис улыбается так, будто ей и в голову не приходило, что я могу протестовать.
– Отлично, – сестра выдыхает. – Но если что – сразу под одеяло, как закончишь.
– Зачем?
– Я спущусь, якобы за таблеткой. Скажу, что у тебя голова разболелась. Мол... Да, мол, этой ночью ты долго к важной контрольной готовилась. И теперь плохо себя чувствуешь. Тогда отец не будет тебя трогать.
– Я не думаю, что если он захочет, то…
– А ещё я оброню, что тебе точно нужно выспаться. Потому что с утра ты с Кайсаром пойдёшь кофе пить. Поверь, я так всё обрисую, что папа тебе ещё и денег на новые шмотки подкинет.
Сестра своей уверенностью умудряется успокоить меня. Но стоит ей уйти, как волнение возвращается в трёхкратном размере.
Прислоняюсь спиной к двери и делаю три глубоких вдоха, чтобы сместить голову с железа событий на тело, которое ещё можно защитить.
Я натягиваю джинсы на трясущиеся ноги, прячу себя в мешковатую толстовку, будто этот капюшон и ткань в несколько слоёв способны стать бронёй от всего мира.
Заползаю в кровать, подтягиваю одеяло к самому подбородку, закрываю глаза. Двигаться страшно.
Внутри тревога ползёт вязкой змейкой: обматывает руки, шею, затягивает узлы. Стоит мне пошевелиться – и она сожмёт так, что воздуха не хватит.
– Ники? – дверь чуть приоткрывается, и мягкий голос мачехи режет сердце. – Ты спишь?
– Мгм, – выдавливаю из себя, стараясь звучать убедительно. – Угу.
– Сильно плохо?
Я заминаюсь. Горло першит от вранья, и вместо ответа только какое-то сдавленное «Хм...» вылетает.
– Я поняла. Хорошо, – вздыхает Марго. – Я попробую сделать так, чтобы отец не тревожил тебя. Отдыхай, малышка моя.
Дверь снова закрывается. И в этот момент меня будто распарывает изнутри.
Я прикусываю губу так, что чувствую привкус крови, но слёзы всё равно подступают.
Марго… Она ведь всегда заботилась. Настоящая, искренняя. Она смотрела на меня и Крис одинаково, будто мы обе её. И я…
Я только что нагло соврала. Заставила её волноваться. Обманула её.
Стыд жжёт сильнее, чем все слова Ямина вместе взятые.
Я убеждаю себя, что так лучше. Что Марго нельзя подставлять – если расскажу ей всё, она ведь попытается помочь, вступится за меня…