– Ага.
Только и бросает он, даже не удосужившись повернуть голову. Ямин скользит взглядом по дому, оценивающе.
Он идёт прямо к окну, и я понимаю – он действительно собирается залезть в чужой дом.
Меня прошибает холодным потом. В висках стучит кровь.
Нет, нет, нет… Только не это. Я не хочу быть соучастницей. Я не хочу потом доказывать полиции, что меня сюда притащили насильно.
Ужас захлёстывает так, что дыхание сбивается, а руки начинают дрожать.
Ямин наклоняется, пальцами ловко приподнимает раму. Я вижу, как стекло чуть дрожит.
Я бросаюсь вперёд и хватаю его за руку. Пальцы вцепляются в его предплечье, под тонкой тканью куртки – жёсткий, тугой мускул.
– Нет! – мой голос истерично взрывается в тишине. – Ямин, это уже за гранью! Ты хотя бы немного мозгами пользуешься? Или тебе их совсем отбили? Ты хоть представляешь, что будет, если…
– Тише, малышка, – перебивает он меня спокойно. – Не дрожи так сильно. Это мой дом.
– Ч-что?
– Мой дом, Николь, – тянет он с ленивым удовольствием. – Раз уж ты хотела поваляться и попялиться в потолок – я организую это. Но, предупреждаю, будешь не одна. Потолок – слишком скучно без… Правильной компании.
Секунда – и в висках уже пульсирует кровь, а внутри всё кипит от возмущения и жара, который предательски растекается по телу.
Мне даже гадать не нужно, что именно предложить Ямин, пока я буду «смотреть в потолок».
Чем он планирует быть занятым в этот момент.
Глава 25.1
– Ты извращенец! – вскрикиваю недовольно. – Я не буду с тобой здесь спать!
– Как интересно, – цокает Ямин. – Что уже просто вопрос места.
Я чувствую, как лицо начинает гореть. Кожу пощипывает искрами, слова Ямина поджигают костёр внутри.
– Придурок, – фыркаю, стараясь смотреть в сторону, чтобы он не видел, как дрожат губы. – Ты…
– Расслабься, – ухмыляется Ямин. – Я тебя услышал. Да и по тебе видно, что ты заебаная. И не так, как мне бы хотелось.
– Ты ужасный! И комплименты у тебя отвратительные!
– Ври себе сколько хочешь, сладкая. Но мы оба знаем, что тебе нравится моя компания.
Я демонстративно фыркаю, корчу рожу так, чтобы он видел. Ничего мне не нравится!
Но его глаза – тёмно-серые, с огоньками веселья – скачут по мне, считывают как книжку.
– Если это твой дом… – тяну я, резко меняя тему, потому что не хочу показывать, как он выворачивает меня наизнанку. – То почему ты лезешь через окно?
– Потому что не планировал сегодня сюда ехать. Ключи в городе оставил, а заезжать за ними – крюк большой.
Ямин легко, почти лениво подтягивается, и через секунду оказывается на подоконнике.
Ботинок скрипнул о дерево, рука цепко ухватилась за раму, и вот уже его широкая спина исчезает в темноте комнаты.
Я стою, застыв, и чувствую, как ноги подкашиваются. Сердце бухает так громко, что кажется, его услышит любой, кто есть в доме.
А если он правда врёт? А если это чужой дом? Боже, я реально буду стоять на крыльце и ждать, пока нас застрелят с дробовика?!
В груди всё сжимается. Страх и злость перемешаны, как горький коктейль. Я не понимаю – верить ему или нет.
Раздаётся щелчок замка. Дверь медленно приоткрывается, и в проёме появляется Ямин.
– Заходи, трусишка, – насмешливо зовёт он. – Или занести тебя?
– Не надо! – выпаливаю слишком резко.
Я хмыкаю, пытаясь спрятать дрожь в голосе. Но внутри всё равно дрожит. Я знаю, что если откажусь – он сделает по-своему.
Делаю шаг внутрь. Нерешительный, осторожный, будто ступаю на чужую территорию.
Внутри обычный деревенский домик. И от этого по коже пробегает мурашками удивление. Я ожидала – не знаю даже что. Что-то хищное, мрачное, опасное, под стать Ямину.
А здесь – простота. Половицы тёмные, скрипучие. На стенах ковры с узорами. В углу старая печка – настоящая, кирпичная, с потемневшей от времени плитой.
Мой взгляд цепляется за полку. Старую, деревянную, с облупившимся лаком. На ней несколько рамок с фотографиями.
Я подхожу ближе – и дыхание замирает. На фото – женщина. Молодая. Фотография старая, чуть выцветшая, цвета потускнели, но черты лица всё равно пронзительно яркие.