– Нет… Остановись!
Но тело не слушает. Оно горит. Плавится под его дыханием, под каждой тенью его прикосновения.
Разум требует отстраниться, закричать, но внутри – пламя, от которого некуда деться.
Я словно растворяюсь между двух сил: желание, как магнит, тянет к нему, а страх – толкает прочь.
Я хватаю воздух, пальцы дрожат, когда я пытаюсь упереться ему в плечи. Ладони скользят по ткани, чувствуют жар его кожи под ней.
Я изо всех сил стараюсь надавить – и понимаю, насколько он сильнее. Но вдруг Ямин замирает. Позволяет мне остановить его.
Я вдыхаю часто, рвано, словно учусь дышать заново. В голове пусто, всё спуталось, мысли рвутся и путаются.
Всё внутри кипит. Волнение, жара, стыд, облегчение – всё одновременно. Я прикусываю губу, чтобы вернуть себе контроль, но губы всё ещё помнят вкус его поцелуев.
– Ничего не будет, – выдыхаю наконец, заставляя голос звучать твёрже, чем чувствую. – Это… Знаешь, секс под звёздами – это, конечно, романтично, но… Я не собираюсь вот так терять свою невинность.
Ямин поднимает голову, и я вижу, как на лице отражается тень удивления. Его взгляд – пристальный, внимательный.
Лоб чуть хмурится, бровь поднимается вверх. В уголках губ едва заметное движение – не ухмылка, скорее что-то вроде осознания.
– Ты девственница? – уточняет он.
– Да, – я киваю медленно, а щёки вспыхивают жаром. – Так что можешь отвалить и пойти искать кого-то опытнее и…
– Не. Так ещё интереснее.
Его интонация обжигает. В этом нет торопливости, но есть нечто, что заставляет дрожь пробежать по спине.
Пользуясь моментом, я выскальзываю из-под него, почти ползком. Матрас пружинит, воздух рвётся из груди, и я отползаю к самому краю, будто между нами пропасть.
Пытаюсь встать, но ноги дрожат, и я оседаю обратно. Всё внутри гудит, будто по венам бегает электричество.
Этот жар уже не просто обжигает – он причиняет боль. Кажется, что если вдохну чуть глубже, загорюсь.
– Что здесь интересного?! – рявкаю, пытаясь спрятать за гневом смятение. – Слушай, повеселились – и ладно! Можешь…
– Ты чего завелась? – Ямин садится, локоть упирается в колено. – Смутилась, лапуль?
– Прекращай со своими дурацкими прозвищами!
– Пока не определился, что тебе больше всего подходит. Тестирую.
– Мне? Николь Романовна. Можно госпожа Ромашина.
– Скорее уж в нашей паре будет господин, – подмигивает.
От его голоса внутри будто что-то сжимается. Губы сохнут, язык предательски цепляется за нёбо. Я моргаю слишком часто, не зная, как ответить на эту пошлость.
Я чувствую себя, как загнанное животное: дышу рвано, не знаю, куда девать руки, и всё внутри вопит, чтобы я бежала.
Придурок! До чего невыносимый, ужасный тип! И ещё хуже, что целуется потрясающе.
Я не понимаю, что чувствую к Ямину. Почему он умеет так влиять на меня.
– Всё ещё не понимаю, почему ты так завелась, – Ямин поднимается с матраса, медленно, будто специально растягивая каждое движение. – Хотя заводишься ты с пол-оборота. Быстрый разгон. От злости до состояния, когда хнычешь от моих поцелуев.
– Я не хныкала! – выкрикиваю я.
– В следующий раз на камеру засниму.
– Не будет следующего раза! Это… Слушай, это всё зашло слишком далеко, понимаешь? Ты – проблемный! А я с проблемными не связываюсь.
Несколько секунд мужчина просто стоит напротив, молчит. Глаза – чуть прищуренные, чёрные, как глубокие омуты.
Губы – припухшие, покрасневшие после поцелуев. Волосы растрёпаны, падают на лоб, и даже в этом беспорядке он выглядит… Чертовски уверенным.
А потом мужчина вдруг начинает смеяться. Смех рвётся из груди, будто его трудно сдерживать.
Этот звук разлетается по ночи, звенит в воздухе, отзывается в листьях, эхом идёт сквозь лес.
– Охуеть заявочка, – хмыкает он, глядя прямо на меня. – Нестандартно.
Девочки, а тут скидочки в честь дня рождения: