Мир, кажется, останавливается. Даже ветер, этот мерзкий осенний шалун, будто перестаёт гонять листву.
Щёки пылают. Грудь горит от стыда.
Я стою, зажмурившись. Жду, как он засмеётся. Жду, каким способом мужчина сейчас меня унизит.
А пока Николь ждет - предлагаю заглянуть в горячую историю, которая сейчас по скидочке!
Горячо и откровенно! Целых два горячих мужчины, которые покорят ваши сердечки!
Я всего лишь искала работу, а оказалась в плену двух мужчин их прошлого...
Любовь, которой не было
Одна подпись, и я в их распоряжении. У меня нет выбора и возможности отказаться. У них просто новая игра, а у меня Марк и последние крупицы надежды.
Одна тайна, которая не должна открыться.
И одна любовь, которой нет места.
aqIzU9e3
4kdO2W41
Глава 29
– Блядь, – Ямин выдыхает глухо, и тёплые пальцы касаются моего подбородка, поднимая лицо. – Не уметь и панически бояться – разные вещи.
– Ну вот такая вот я, – дёргаю плечом, будто хочу сбросить с себя эту неловкость, этот стыд, это напряжение.
Ямин отступает. Чуть. И я вынуждена посмотреть на него. Внутри будто всё встаёт на паузу.
Никакой насмешки. Ни намёка на издёвку. Ни ухмылки, ни прищура. Только жёсткий, хищный профиль, тёмные глаза, в которых вместо огня – холодная сосредоточенность.
И это удивляет. Потому что обычно все, кто узнавал о моём страхе, начинали посмеиваться.
А мужчина лишь ведёт челюстью, разглядывая меня.
– И что за хуйня случилась? – прищуривается он. – Обычно паничка не начинается просто так.
– Глупость, – обнимаю себя за плечи. – Я… Упала как-то в водоём. Чуть не утонула, испугалась.
– Упала?
– Мы были на катере. Там все бесились, танцевали и задели меня… И я упала. Вот.
Я поджимаю губы, ощущая мерзкий вкус лжи на языке. Не понимаю, почему меня так корёжит из-за того, что я вру Ямину.
Плевать! Должно быть вообще плевать на подобное. Пусть радуется, что я хоть часть правды говорю.
Но в груди всё равно разрастается колючий ком, не позволяющий отмахнуться.
– Вообще не плаваешь? – уточняет Ямин.
– Иногда. В бассейне, где мелко. И людей немного. Я даже не плаваю там. А просто хожу.
– И почему боишься?
– Как почему?! Я утонуть могу, алё!
Раздражение вспыхивает в крови, обжигая искрами. Но я понимаю, что злюсь не на мужчину.
А на саму себя. За такую слабость. За что не смогла справиться с обычным страхом.
– Здесь постепенно увеличивается глубина, – медленно произносит мужчина. – Без резких перепадов. Без водоворотов. Я это озеро знаю лучше, чем свой байк. А его я через день перебираю.
– Нет! – я пячусь. – Если ты намекаешь, что я зайду… Нет! Я сказала НЕТ!
Меня трясёт. Это от того, как всё внутри скручивается. Память, тело, каждая клетка – всё сопротивляется.
В груди жжёт, горло будто затянуло тугой петлёй.
– Окей.
Ямин пожимает плечами, будто всё это и правда не имеет значения, и ловко сдёргивает с себя футболку.
Я в панике отворачиваюсь, но боковым зрением всё равно успеваю засечь, как ткань летит куда-то в сторону.
А этот мужчина, этот бессовестный извращенец, будто наслаждается моментом. Он точно эксгибиционист. Причём убеждённый.
Ему бы табличку вешать на грудь: «Осторожно, внезапное обнажение». А лучше – наручники. С настоящим сроком за разврат.
Плечи у него широкие. Грудь – каменная. Мышцы на животе будто выточены из бронзы.
Даже не хочу думать, сколько часов этот гад тратит на спортзал. И сколько девчонок оттуда уносили в бессознательном состоянии.
Он хватает за пряжку ремня, и я – в ужасе – отворачиваюсь резче.
Я стискиваю пальцы в кулаки, борясь с искушением. Не смотреть. Не поворачиваться. Просто стоять и пялиться на куст.