– Я тебя укушу! – шиплю, пытаясь вернуть хоть каплю достоинства.
– Пока зубы не на моём члене смыкаются – меня всё устраивает, – подмигивает он.
Невыносимый! Наглый, подлый мерзавец! Внутри всё клокочет. Я готова взорваться, ударить, уплыть…
Ох, как же хочется стереть с его губ эту самодовольную ухмылку. Лишь бы он перестал так смотреть.
Ямин ухмыляется ещё шире, будто в моей злости для него особый кайф.
Он чуть сильнее сжимает мои бёдра, словно намекает: «я могу снова».
Я в шаге от состояния аффекта. Но мужчина, к счастью, начинает двигаться в сторону берега.
Его руки всё ещё на моей талии, и я чувствую, как каждая капля воды с его кожи перекатывается на меня.
Панцирь, сдавливающий грудную клетку, чуть ослабевает. Потому что мы плывём. И скоро всё это закончится.
И вот – мои пальчики касаются дна. Песок под ногами – шершавый и вязкий. Я делаю шаг, ещё один – и выдыхаю.
– Дальше я сама, – пищу, и голос звучит чужим.
– Вроде тебе зашла моя помощь, – продолжает лыбиться этот ублюдок.
– Ты невыносим! Можешь хоть раз побыть приличным человеком?!
– Я прилично тебе кончить дал, малышка. Ты пиздец как прилично кончала.
Стыд давит изнутри, будто желудок свернули узлом. Всё обжигается изнутри этой злой, жгучей волной смущения.
Я практически бегу по воде, лишь бы оказаться подальше от Ямина. Но на суше становится хуже.
Футболка облепляет грудь. Ткань словно вросла, предательски подчёркивая всё – соски, дрожь, изгибы.
Воздух вдруг холодный. Ветер срывается с деревьев, царапает, режет. И кожа, только что пылавшая, теперь становится гусиной.
Я обнимаю себя за плечи, начиная подрагивать от холода. Даже зубы постукивают.
– В дом, – резко бросает Ямин. – Давай, лапочка, неси свою прелестную задницу внутрь. Будем тебя греть и сушить.
– Но…
– Но мокнуть тебе понравилось больше, я понял.
Усмехается он, и этого достаточно, чтобы меня как ветром сдуло. Резко влетаю в дом, а за спиной раздаётся громкий заливистый смех Ямина.
Он вообще когда-нибудь перестанет пошлить? Сможет хоть минуту не комментировать?
Сзади слышен его шаг – размеренный, тяжёлый. Ямин заходит в дом так, словно на улице парилка, а не ледяной ветер!
Капли воды скатываются по его шее, по груди. Мускулы двигаются под кожей, каждая линия будто вырезана скульптором, которому не хватило терпения – и он создал идеал.
Я вцепляюсь пальцами в край мокрой футболки, потому что не знаю, куда деть руки, куда смотреть.
В голове крутится тысяча мыслей, но ни одной здравой. Потому что я опускаю взгляд ниже.
Мокрая ткань его боксёров облепила всё. Его стояк выставлен напоказ, практически не лишая места для фантазии.
И снова это тупое, животное пульсирование, как будто тело уже решило, что хочет, а мозг не успел сказать «СТОП».
– Давай, Николь, – Ямин дёргает уголком губ. – Пора раздеваться.
Глава 31.1
Растерянность накрывает с головой, лишая дыхания. Горло пересыхает, щёки мгновенно вспыхивают.
Я машинально обнимаю себя за плечи, будто это хоть как-то поможет скрыться.
Мокрая футболка прилипает к телу, подчёркивая всё, что я только что пыталась спрятать.
Ткань тонкая, белая, теперь почти прозрачная. Я чувствую, как по коже бегут мурашки, и не только от холода.
Теперь, когда жар внутри угасает, а разум возвращается, я понимаю, насколько опасно всё это.
Я сама тащу себя на тропу, где не выживу. У Ямина своя логика – он идёт напролом, рушит границы, не думает о последствиях. А я…
Я не из его мира. И если шагну туда – обратного пути уже не будет. Нет. Всё, хватит. Нужно поставить точку.
– Нет, – качаю головой, прижимая руки сильнее. – Ещё чего, Рахимов. Эксгибиционизмом тут страдаешь только ты.
– Я им наслаждаюсь, – подмигивает. – Но даже интересно, как ты сейчас домой доберёшься в таком виде.