Я улыбаюсь в ответ. Да, я обижаюсь – и сильно, – но понимаю: она не хотела зла.
– Я не злюсь, – фыркаю я, выруливая на дорогу. Пальцы чуть подрагивают на руле, но голос выходит спокойным. – Но ложь у тебя такая себе.
– Да я гениальна во лжи! – возмущается Крис. – Папа купился. Ещё и горд будет.
– Ага. А потом встретится с ректором. И узнает всё.
– Да что он скажет? Ректор нас нахваливать будет, покивает. Даже сам подтвердит, что дочери политика такие молодцы и помогают. Я тебя прошу, Ник, не будь параноиком.
Её голос – лёгкий, весёлый, без тени тревоги. Вот бы и мне так. На секунду что-то в груди оттаивает, становится не таким сдавленным.
Я прижимаюсь спиной к сиденью, вбираю воздух носом, позволяя его беспечности растекаться по венам.
– Так ты чего так рано встала? – я поглядываю на сестру.
– А, – продолжает она, лучезарно улыбаясь, как будто готова взорваться фейерверком. – Я хотела узнать, что ты такого с Рахимовым творила на вашем свидании.
– Боже, Крис...
– Ну что? Мне ж интересно! Сама же говорила, что он ненормальный. Я вот и думаю, насколько ненормальный он в… Других сферах жизни.
Я прикусываю губу. Идея оказаться на ковре у отца теперь не кажется такой уж страшной.
Глава 33.1
– А ещё ты должна мне завтрак, – Крис тут же поднимает подбородок, горделиво сложив руки на груди. – Я в такую рань встала и уже успела тебя спасти.
– На завтрак могу предложить воду, – я морщусь, не отрывая взгляда от дороги. – Она в кармане двери лежит. На другое денег нет.
– Врушка. Отец недавно совсем давал карманные.
– И я их потратила. Из-за того, что царапнула байк Рахимова.
– Что?! И он взял у тебя деньги? Не гони!
– Я ему просто их дала. А потом он пытался вернуть, но… Эти купюры полетели ему в лицо. Так что… Я без денег.
Крис смотрит на меня так, словно я – супергеройка, а не просто уставшая девчонка с остатками истерики в груди.
Глаза у неё расширяются, губы чуть приоткрываются, брови ползут вверх, а потом на лице появляется восторженная улыбка.
– Ладно, – Крис шумно вздыхает, откидываясь в кресле. – Тогда я оплачу. Но с тебя рассказ! Полный сокровенных подробностей. Жарких!
– Ничего не было, – хмыкаю, чуть нажимая на газ. – Мы… Поговорили. И всё. Его какие-то друзья позвали, он поехал. Всё.
– Ой, не ври! Я уверена, что не так всё было. Он же явно тебя…
– Ну, это вся информация, что ты от меня получишь.
Крис обиженно вспыхивает. Щёки заливает румянец, она надувает губы и резко отворачивается к окну.
Изредка косится на меня – исподлобья, с таким видом, словно я только что предала священную сестринскую клятву.
Завтракать мы всё же заезжаем в небольшое кафе возле университета. Крис всеми способами пытается добиться хоть какого-то рассказа.
Но я не отвечаю ни слова. Не потому что обиделась или мне нечего сказать. А потому что… Потому что не могу.
Потому что это моё. Личное. Слишком личное. Я не хочу, чтобы кто-то лез туда, даже сестра. Особенно сестра.
Я чувствую, как внутри всё сжимается от одной только мысли, что если сейчас начну говорить – меня разнесёт.
Раздерёт изнутри на клочки. Потому что не могу объяснить, что именно во мне дрожит.
Мне и жарко, и стыдно. И ужасно странно. В груди всё пульсирует от воспоминаний.
Как он держал меня. Как вода обтекала кожу, а его пальцы – мою талию.
Я не должна была чувствовать это. Не должна была позволять. Но позволила.
И это ужасно. Не знаю, как теперь справиться с собственными эмоциями.
В университет я иду, не чувствуя ног. Гул машин, щебетание студентов, даже визг шин на повороте – всё смазано, всё не в счёт.
Я будто в вакууме. Слышу только себя. Своё сердцебиение. И жду. Жду его.
Каждую секунду ловлю себя на том, что взгляд скользит по прохожим – ищет. Что уши ловят голос – знакомый, нахальный, всегда чуть ленивый.