- Ты моя заложница, - крупный мужчина наступает. Его оскал вызывает мурашки. - Знаешь, что с заложницами делают?
- Меня найдут! А вас... Вас посадят!
- Найдут после того, как я с тобой наиграюсь.
Я просто спешила на свадьбу к подруге! Я не думала, что полет с опасным заключенными приведет к подобному.
Хасан Демидов - грозный, жестокий. И пугающий меня до дрожи.
И он - сбежал из-под стражи! Прихватив меня с собой.
Теперь я заложница преступника. Игрушка в его руках.
А свои игрушки Хасан привык ломать.
Глава 34
Паника ползёт под кожей, огненным шлейфом. Я вжимаюсь в спинку кресла. Меня одновременно трясёт и клонит в жар.
Ямин недовольно стонет, морщась, сильнее прижимает предплечье к глазам.
На мужчине мятая футболка, тень от небритости на челюсти, под глазами легли синеватые тени.
– Не кричи, кисуль, – глухо выдыхает он. – Не тот повод.
– Не тот?! – намеренно вскрикиваю громче, до визга. – Ты забрался в мою машину!
– Вот когда заберусь в твои трусики – можешь кричать. От удовольствия. А сейчас не надо, ок?
Он кривится. Медленно, с усилием, как будто сама фраза ранит ему барабанные перепонки. Пальцы давят на переносицу.
Ямин действительно выглядит хреново. И я начинаю верить, что любой громкий звук приносит ему боль.
Я приподнимаюсь, упираюсь ладонью в спинку сидения и наклоняюсь ближе. Внимательно вглядываюсь.
Осознание медленно, липко, как мёд, проползает по позвоночнику.
– Ты… – начинаю, но голос срывается. – Ты пьяный?!
– Я не пьяных, – фыркает он, отмахиваясь. – Я… Я бухой.
От ужаса, злости и абсурдности ситуации у меня начинается истерика. Сначала это хриплый смешок. Потом – короткий всхлип.
Отлично. Просто идеально. Рахимов напился и решил поселиться в моей машине. Ну, конечно. Что ж ещё?
– То есть… – я задыхаюсь, хватая воздух. – Ты вчера кинул меня и поехал бухать с кем-то?!
– Не, – мотает головой Ямин и тут же болезненно стонет. – Я поехал решать дела. Решил. А потом… Мы с Барсом пытались понять, что в вашей бабской голове творится.
– В НАШЕЙ?! Что с тобой происходит, а?! У тебя же вообще НОЛЬ логики в поступках!
– Там дохрена логики, зайчуль. Прям заебись. Хочу – значит делаю.
Я стону. Этот невыносимый, наглый, избалованный кретин с лицом бога и харизмой урагана, доводит меня до точки кипения.
Я хочу взять его за шкирку и вытолкать на улицу. Я хочу кричать, ругаться, пинать – до хрипоты и слёз.
Черт. Он такой трогательно растрёпанный. Волосы топорщатся в разные стороны. Он щурится, будто свет прожигает глаза.
В груди что-то теплеет. Я отворачиваюсь, сцепляя руки на руле, будто это может спасти от нарастающего жара в груди.
Стоп! Никакой милоты в сторону Рахимова. Хватит. С меня достаточно.
Мозг наконец-то просыпается. В груди – пульсирующая ярость, горячая, чистая, плотная, как раскалённое железо.
Мужчина сидит в МОЕЙ машине. После того как испарился на весь день.
Я открываю дверь машины, обхожу её быстро. Сердце грохочет в груди.
Мои пальцы сжимаются на ручке, я резко распахиваю дверь со стороны, где его голова, и подаюсь вперёд.
Ямин лениво приподнимает веки. Улыбается. Расплывчато, сонно, самодовольно.
– Заебись, – хрипло тянет. – Рад, что решила присоединиться. Для тебя место я найду.
– Для меня?! Да я… Проваливай, Рахимов! Вылезай из моей машины! Сейчас же!
Он только хмыкает, прикрывает глаза обратно. Как будто я – не ураган гнева, а пушистая подушка рядом.
– Ладно, – выдыхает он. – Запишу твою крикливость в плюс. Но только если в койке повторишь.
Я закипаю. Кровь ударяет в лицо. Он… Он… НЕ-СНО-СЕН!
Я наклоняюсь, хватаю его за ткань футболки – сжимаю, тяну, как будто хочу вырвать его из машины голыми руками.
Ткань натягивается на груди, поддаётся, трещит где-то у шва. Но Рахимов ни на миллиметр не сдвигается.
– Вставай! – рычу я. – Я серьёзно!
Он открывает один глаз, взгляд ленивый, но под ним пробивается что-то другое – знакомый хищный прищур.