От каждой её эмоции внутри током бьёт. Ей интересно. Хочет знать, что я задумал. Хочет проверить, насколько далеко я зайду.
Внутри всё уже в предвкушении. Всё чешется, зудит, рвётся наружу. Сколько всего можно сделать за один день, если она будет моя.
Если не будет отнекиваться, вырываться, строить из себя недотрогу. Хотя и это, сука, вкусно. Даже чересчур.
– Ладно, – она поджимает губы. – Одно блюдо. И как только я скажу, что оно мне нравится – я сразу ухожу. Ясно?
– Предельно, – ухмыляюсь. – Как скажешь, зайка.
Внутри меня – настоящий фейерверк. Рвущийся, пульсирующий. Девчонка согласилась.
А значит – уже проиграла.
– Ямин, – звучит хриплый голос. – Я смотрю, ты не ты. Тарахтайки твоей не видел…
– Сегодня на машине, – усмехаюсь. – Сабо, познакомься, это Николь. Моя подруга.
Он подходит ближе. Сабо – легенда этого района. Грузин, лет под семьдесят, но держится, как будто время с ним договор подписало.
Чуть сгорбленные плечи, будто несёт на себе всё заведение. Кожа загрубевшая, в руках – следы ожогов и ножей
Хороший мужик. Толковый. Не разменивается по мелочам. Если берётся – делает.
Это его место. Он в нём не просто хозяин – он душа. Он сам у плиты стоит. Всё контролирует.
Это место могло бы ебать как стрелять вверх. Я серьёзно. С таким вайбом, с таким мясом, с таким вином – тут можно было бы очередь из блогеров устроить.
Банкет за банкетом. Тут бы отбоя не было от посетителей. Но Сабо – не про это. Он про душу.
Про то, чтобы в зале было не больше десяти столов, но каждый гость – как родня.
– Ох, какую красавицу ты привёл, – одобрительно хмыкает Сабо, вытирая руки о полотенце и хитро косясь на Николь. – Недурно, недурно. Что ж такая красавица рядом с таким оболтусом забыла, а?
– Не поверите – мне тоже это интересно, – наигранно вздыхает Николь, вскидывая бровки. Сучка. – Вот всё пытаюсь сбежать, а он не пускает.
– А правильно-то, правильно. Пока моей еды не попробуешь – нельзя сбегать. Ради моего шашлыка, девочка, и не Ямина потерпеть можно.
– Приготовишь? – включаюсь в разговор. – На своё усмотрение. Но лучшее, Сабо. Такую красавицу ведь надо впечатлять.
– У меня всё лучшее, бичи. Но сделаю всё по красоте.
У меня ни капли сомнений, что именно так и будет. Мужик выложится на все триста. Сабо не умеет иначе.
И будет Николь проигрывать с охренительными стонами от того, насколько здесь вкусно.
А пока эта принцесса сидит с видом обиженной школьницы. Носик кривит, губы поджимает.
Пока Сабо колдует – я наблюдаю. За ней. За её пальцами, барабанящими по столешнице. За тем, как она раз в минуту посматривает в сторону кухни.
За тем, как губы чуть приоткрываются, когда воздух приносит жареный аромат мяса.
– Уже слюнки текут? – мурлычу я.
– Просто чую запах угля, – парирует она. – Воспоминания из детства. Не более.
– Ну ладно. Пока разрешаю пиздеть. Потом – не сможешь.
– Не тешь себя надеждой, Рахимов. Я отсюда с радостью сбегу, как только появится шанс.
Сучка.
Сама ведь приехала. Никто её за волосы не тащил. Надавил? Ну. Направил? Тоже да. Но ехала она по своей воле.
Значит, где-то внутри – хотела. Хотела провести со мной это чёртово время. Хотела оказаться здесь.
А теперь сидит, носом крутит, будто я выкрал её из какого-то грёбаного замка.
Сабо возвращается быстро. Опускает поднос на наш стол. Шашлык. Горячий. Пар валит, как из сауны.
Запах охуенный. Мясо, дымок, специи, чуть обжаренный лук. Слюна под языком скапливается, будто я неделю на сухом пайке сидел.
Похмелье орёт внутри, требует жирного, сытного. Но я держусь. Всё моё внимание на девчонке.
Николь с сомнением смотрит на еду. Двумя пальчиками – сука, этими своими тонкими, ухоженными – сжимает край пластиковой тарелки и тянет к себе.
Медленно. Будто сомневается. Будто в последний момент может передумать.
Аккуратными движениями нарезает шашлык на мелкие кусочки, накалывает один.