Я зажмуриваюсь, силясь собрать остатки смелости. Горло пересохло, руки холодные, но внутри всё кипит. Унижение давит на плечи тяжёлым грузом, а Ямин будто наслаждается каждым мгновением.
– Отвернись, – говорю я резко, но голос звучит слабее, чем хотелось бы.
– Что? – он приподнимает бровь, откровенно развлекаясь.
– Отвернись! – почти выкрикиваю, цепляясь за иллюзию контроля. – Ты хотя бы можешь сделать вид, что в тебе есть капля приличия?
Он смеётся тихо, хрипло, и это смех, от которого по коже пробегают мурашки.
– Хорошо, кисуля. Сделаю вид, – Ямин демонстративно разворачивается к стене, но при этом добавляет: – Только учти, я всё равно буду представлять, как ты это делаешь. И моя фантазия, поверь, будет щедрая.
Я прикусываю губу так сильно, что чувствую вкус крови. Медленно тянусь к пуговице на штанах, пальцы дрожат. Унизительно. Но выхода нет.
В груди всё пульсирует, как барабан. Я шепчу про себя: «Просто сделай это и закончи». Но знаю – Ямин не даст мне так легко отделаться.
Никогда не связывайтесь с мужчинами старше себя. Почему? Потому что они разобьют сердце в хлам, а спустя пять лет придут как ни в чем не бывало и заявят, что хотят тебя вернуть! А психолога мне кто оплатит, придурок?!
Скидочка на потрясающую книгу Джулии!
Бывшие. Ненавижу тебя, Гордеев
Его дыхание обжигает кожу. Заставляет колени задрожать.
- Не смей, Гордеев. Ты сам поставил точку. Я больше не твоя.
- Ошибаешься, Таисия. Моя до последнего вдоха.
Он - мой бывший. Тот, после кого я собирала себя по крупицам. Выжила. Смогла. Построила карьеру, личную жизнь. А теперь он с ноги распахивает дверь и заявляет, что имеет на меня права. Наглый. Беспринципный. Ужасный!
- Ненавижу тебя, Гордеев.
- От ненависти до любви один шаг, родная.
Глава 14
Я сглатываю, тяну собачку молнии вниз. Жарко. Стыдно. Каждое движение будто происходит на публике, хотя Ямин и стоит спиной.
Я постоянно бросаю нервные взгляды через плечо, проверяю. Ямин не смотрит, но даже его затылок выглядит самодовольным.
Раздаётся шуршание ткани, и мне кажется, что этот звук громче выстрела. Джинсы чуть сползают по бёдрам, цепляясь за кожу.
Я снова резко смотрю на спину мужчин. Он не двигается. Но от того, что он просто там, дыхание сбивается.
Джинсы соскальзывают вниз окончательно, ткань собирается у щиколоток. Я машинально сжимаю колени, будто это хоть что-то скроет.
Я хватаюсь пальцами за резинку трусиков. Горло пересохло так, что даже сглотнуть больно. В груди всё стучит в бешеном темпе, а по спине бегут мурашки.
Это ужасно пошло. Ужасно неправильно. Отвратительно!
И что за желание, Рахимов?! Можно было придумать тысячу пошлых вещей. Но нет! Ему, конечно, приспичило именно это. Чтобы у меня всё внутри сгорело от стыда.
Я дёргаю ткань вниз, почти срываю её с себя, лишь бы закончить этот кошмар как можно быстрее.
Если кто-то узнает… Всё. Конец. Мне хана. Отец сожрёт меня живьём. Всё рухнет, если станет известно, что я в какой-то задрипанной кабинке выполняю желание Ямина.
Пытаюсь как можно быстрее избавиться от трусиков, словно тогда смогу проснуться от кошмара.
Но вместо этого нога запутывается, ткань цепляется за вторую. Я теряю равновесие, и вот уже с грохотом валюсь на колени.
– Ах! – вскрикиваю от удара.
Колени болезненно гудят, аж кость трещит. Ладони упираются в ковролин, горят от удара.
– Ебать, а ты сразу к делу, малышка, – раздаётся за спиной голос мужчины.
– Не смотри! – визжу я.
– А как не смотреть, когда тут такая призывная поза?
И меня пронзает осознание: как именно я сейчас выгляжу. Боже, я стою перед этим ублюдком в самой пошлой позе на свете. Ягодицы вверх, грудь прижата к полу.