Глава 30.1
Бабочки взрываются в животе. Не просто машут крыльями, а разрезают ими воздух, кожу, меня изнутри. Они сходят с ума, как и я.
Горячо. Слишком горячо. Даже вода не охлаждает, наоборот – будто только сильнее расплавляет.
Ямин смотрит на меня, и внутри пульсирует, стягивает, дрожит каждая клеточка.
Я не успеваю опомниться – его зубы уже цепляют мою нижнюю губу. Осторожно. Дразняще.
Он оттягивает её, будто пробует на вкус, и я задыхаюсь. Выгибаюсь, ощущая разрастающиеся покалывания.
Ладонь Ямина скользит по моему бедру. Его прикосновение – как раскалённый металл. Жжёт, но я не отстраняюсь.
Его пальцы касаются резинки моих трусиков. Сжимают. Тянут. И в этот момент у меня будто что-то взрывается между ног. Как молния.
Я невольно всхлипываю – вырывается ох. Что-то на грани. Ямин это слышит, и его губы тут же снова находят мои.
Он целует меня, будто хочет сжечь дотла. Скользит языком внутрь. Жадно. Требовательно. Его губы сминают мои. А я отвечаю.
О, как я отвечаю.
Я тону в этом наслаждении, от которого кружится не только голова, но и весь мир подгибается.
Ямин целует так, что стирает всё остальное. Остаётся только это липкое, пронзительное чувство, от которого кружится голова, будто я нырнула слишком глубоко и забыла, как всплывать.
Его губы скользят по моим, мягко, но требовательно. Я вздрагиваю, когда он проникает внутрь языком, уверенно, жадно, как будто уже имеет право на меня.
Пальцы Ямина скользят по моему бедру. Медленно. Лениво. Но с какой-то пугающей, выжженной решимостью.
Я не сразу понимаю, что он делает. Пока его ладонь не замирает на границе ткани. И тогда будто всё тело подаёт сигнал тревоги.
Он двигается дальше, забираясь в мои трусики. И я задыхаюсь от паники – и от чего-то ещё.
Я никогда раньше… Никогда. Никто. Не позволяла.
Стыд кипит на щеках, обжигает кожу. Я чувствую, как она вспыхивает. Как глаза предательски блестят.
Я опускаю голову, но Ямин поднимает мой подбородок, не давая спрятаться. И смотрит так, будто знает. Всё знает. Каждую дрожь. Каждую мою слабость.
Я сжимаю губы, боясь издать хоть звук. Потому что в груди – ураган. Потому что между ног – пульсация, от которой стыдно, страшно и хочется больше.
Потому что запретное всегда страшно – и невыносимо притягательно.
Ямин чувствует это. И продолжает, скользя пальцами по моему лону. Раздвигая чуть половые губки.
Я вздрагиваю в его руках, вскидываюсь. Всё сжимается в ответ на лёгкую ласку.
Я взрываюсь вспышками изнутри, будто бы всё тело – это одна огромная, раскалённая точка наслаждения, и мужчина давит прямо туда.
Дрожь проходит по телу, смешиваясь с короткими спазмами. Я вибрирую в руках Ямина, и он это точно чувствует.
– Пиздец, как ты реагируешь, – хрипит он, и в его голосе – восхищение. – Чувствительная девочка.
Я зажмуриваюсь. Всё тело откликается на эту сомнительную похвалу. Мушки скачут под закрытыми веками.
Вода колышется вокруг, но внутри меня – только огонь. Жидкий, золотой, обжигающий.
Движения Ямина – размеренные, выверенные, будто он знает моё тело лучше меня.
Его пальцы скользят по лону, надавливая, вызывая удовольствие. Сильное, плотное.
Я сжимаю его торс ногами, сильнее. Это инстинктивно. Я боюсь утонуть, но куда больше – боюсь, что он остановится. Что этот миг исчезнет, растворится, как пар над водой.
Ткань футболки облепляет меня, и каждое прикосновение – как вспышка. Соски ноют от напряжения.
– Пиздец ты мокрая, – хрипит Ямин, прикусывая кожу на моей ключице.
– Мы… Мы в озере, – выдыхаю, будто пытаюсь напомнить ему очевидное, цепляясь за остатки логики. – Здесь вода. Гений.
– Думаешь, я не чувствую, как ты пачкаешь мои пальцы? М?
Он сильнее надавливает на мой клитор, и я выгибаюсь, словно от удара тока.
Вода действительно кругом, но сейчас мне кажется, что я сама соткана из жидкости, из этой плавящейся, пульсирующей, раскалённой смазки, из этой дрожи, что пробегает под кожей.
Я хватаюсь за его плечи, ногти скребут по горячей, влажной коже. Воздуха не хватает. Не хватает сил что-то сказать.