Пальцы мужчины сжимаются, запуская разряды по телу. Ямин давит, притягивает, вжимает в себя.
– Стой, – хриплю я и, не зная, откуда берётся сила, упираюсь ладонью в его грудь. – Ямин… Ты пьяный!
Он не отвечает. Только скользит губами по моей шее, медленно, тягуче, оставляя за собой дорожку мурашек.
– Это мы уже решили, – его голос обволакивает меня. – Похер.
– Нет! Ты… Ты пьян. А я с такими не целуюсь. И вообще… Ты после бухаловки. От тебя пахнет сигаретами и алкоголем!
Это ложь. От него пахнет его духами. Тот самый аромат, что сводил меня с ума с первого дня.
А ещё шампунь с хвойной ноткой. И сигареты, да. Но не приторно, не грязно, а так, как будто дым был частью его.
– Врушка, – ухмыляется он. – Я был в душе. И могу уверенно заявить, что тебе охуеть как понравилось целоваться с пьяным мной.
– Боги и Богини, – я притворно ахаю. – Ямин, у тебя уже галлюцинации начались. Срочно нужно в больницу, ты бредишь.
– Больничка, а, лапуль? Пиздец, не знал, что у тебя такие фантазии. Но я на изи организую. Реанимацию губами можешь прям сейчас начинать.
Я должна слезть. Немедленно. Пока не поздно. Пока не сошла с ума окончательно.
Я ёрзаю, пытаясь найти точку опоры на скользкой кожаной обивке. Но каждое моё движение встречает немедленный, податливый, но неумолимый отпор.
Руки Ямина смыкаются плотнее. Он сдавливает меня в жарких объятиях, никуда не пуская.
Я знаю. Знаю. От него нужно бежать стремительно, без оглядки, как от пожара. Держаться на расстоянии пушечного выстрела.
Потому что Ямин – это стихия, которая не щадит. Она поглощает. Сжигает дотла.
Но в этот миг, в кольце его рук, я беспомощна, как мотылёк, пригвождённый к бархату.
Моё «хочу» громко и нагло перекрикивает все «должна» и «нельзя».
– Прекрати трепыхаться, – цокает Ямин. – Всё равно ведь будет так, как я хочу.
Губы сами размыкаются, чтобы выдохнуть оскорбление, отпор, что-то, что вернёт мне хоть каплю достоинства.
Но что я могу сказать? Он читает меня как открытую книгу, видя каждую дрожь, каждую предательскую искру в глазах.
– Какой же ты… – шепчу я зло.
– Охуенный? Возбуждающий? Счастлива, что я тебе достался?
Я раздражённо стону. Достаточно того, что Ямин существует. В этом и есть вся проблема.
Он говорит – и меня разрывает на части. Он раздражает меня до изнеможиня.
– Ямин, пусти. У меня дела, – выдыхаю я. – У меня тренировка! Я обязана там быть.
– Бляха, – он начинает ржать. – Сука, а я даже нахожу это обворожительным.
– Что?
– Твои вечные попытки напиздеть мне. Я знаю, что тренировку отменили. Так что ты вся в моей власти.
– Откуда ты знаешь?!
Ямин только хитро щурится, не спешит отвечать. А у меня мысли взрываются в голове.
Я чуть приподнимаюсь, отстраняясь. Упираюсь ладонями в его грудь, нависая на вытянутых руках.
Тело ещё гудит от его прикосновений. Горячее, натянутое, как струна. А внутри – смешанная буря.
Почему он всегда на шаг впереди? Как будто следит. Как будто чувствует.
Ямин смотрит на меня с ехидной ухмылкой. Губы растянуты в самодовольной полуулыбке, глаза – полны наглого торжества.
Гнев вскипает во мне, стоит догадке мелькнуть. Она пульсирует в висках, словно аварийная сирена: это он. Он влез.
– Ты причастен к этому?! – я взвизгиваю. – Это ты отменил тренировку?!
– Нет, я лишь попросил, – цокает он, склонив голову набок. – Отменяет командирша или как-то там у вас.
– Капитан. Но… Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Во что это всё выльется? Теперь все будут судачить, что мы с тобой…
– Никто не будет. Я напиздел, что зал нужен сегодня другим. Всё схвачено, кисуль, не шипи.
Я хватаю губами воздух, будто он меня огрел по лицу. Ямин так спокойно распорядился моей жизнью, моими обязанностями, моей репутацией.