– Не отвлекай меня, я за рулём, – холодно пробормотала она. Мне стало совестно. Всё-таки она столько всего для меня делает. Она моя девушка, в конце концов, мы живём вместе. Так почему я скрываю это?
– В школе я сильно заикался, – слово за словом я медленно выдавливал из себя, как зубную пасту со дна тюбика.
– Да? Почему?
– Знаешь, там долгая история на самом деле. Не хочу морочить тебе голову, – кончиками пальцев я коснулся её волос. Такие мягкие. – Может, в другой раз.
Она сдержанно улыбнулась. Должно быть, мой ответ её устроил.
Весь оставшийся путь мы молчали. Сегодня из-за пробок ехать было значительно труднее. Ядвига полностью сосредоточилась на дороге. Я же не хотел ей мешать и просто наблюдал.
Наконец, мы оказались дома.
Ядвига стянула с себя огромные туфли и с чувством кинула их вглубь коридора.
– Зачем ты их носишь, если это тебя так раздражает?
– Кто сказал? – она посмотрела на меня и хихикнула. – Если я что-то кидаю, это ещё не значит, что это меня бесит.
Я пожал плечами. Какие-то женские штучки, мне не понять.
Ядвига велела мне через полчаса спуститься к обеду, а сама ушла в кабинет. Я не спрашивал, чем она там занимается: захочет – расскажет.
В комнате, которую она выделила для меня, было нестерпимо жарко – солнечная сторона портила впечатление от роскоши невозможно мягкой постели и дорогущей мебели. Даже если бы отец работал всю жизнь, вообще не возвращаясь домой, едва ли он смог бы накопить на такое убранство.
Мама мне не звонила. Это было больнее всего: старый козёл настроил её против меня. Увижу – убью.
Я распахнул окно, впуская летний ветерок. Наверное, стоило бы начать собирать вещи, но какие – если только новый костюм и обувь, ведь больше ничего, по уверению Ядвиги, во время мероприятия и не понадобится. Разве что купальные трусы, но я не любитель плавать и потому не стал их смотреть.
За обедом меня ждала запечённая с крупными дольками картофеля курица, источавшая волшебный аромат. Служанка подала на стол и отошла к двери.
Едва оказавшись за столом, я жадно впился в золотистую ножку.
– Оставьте нас, – с нажимом посоветовала Ядвига. Служанка кивнула и вышла.
Ядвига ела аккуратно, вилкой и ножом отделяя мясо от костей, мелко разрезала и отправляла в рот. Она часто задумывалась в процессе и жевала с остекленевшими глазами, нанизывая на вилку листья салата и дольки помидоров, лежавшие на отдельном блюдце.
– Ты готов к поездке? – поинтересовалась она. Я почувствовал её взгляд и невольно вздрогнул. Вилка звякнула по тарелке.
– А… да, конечно.
Она довольно кивнула. Я взял куриную ножку и жадно впился в неё. Блюдо, как и всегда, было неподражаемым.
– Не думаю, что твои манеры оценят… по достоинству, – она поджала губы и аккуратно отделила мясо от косточки блестящим ножом.
– А что не так?
Ядвига подчеркнуто вежливо прокашлялась:
– Еду не стоит брать руками. Вилка и нож. Тебе не стоит чавкать и хлебать питье, как в последний раз.
Она нервно постукивала острыми ноготками по столешнице.
– Извини, милая, – я опустил голову. – В обществе я тебя не опозорю.
Девушка удовлетворённо улыбнулась, беззвучно пригубив стоявший рядом с ней апельсиновый сок.
– Вот и замечательно. Поедем завтра, будем там три дня. Надеюсь, не устанешь.
– От чего?
– Ну, как бы тебе сказать, – она немного замялась и очаровательно накрутила светлую кудряшку на палец. – Там все будут такие же зануды, как я.
– Милая, если там все будут, как ты, я сочту, что попал в рай.
Ядвига рассмеялась, прикрыв рот рукой. Этот жест на секунду обжег память.
– Никогда бы не подумала, что ты заикаешься, – видимо, она решила докопаться до истины.
– Спасибо, я польщен.
Яда медленно погладила ступнёй мою ногу и остановила её на ширинке.
– Мне интересно, как ты с этим справился…
Она коснулась члена через брюки. Другая домашняя одежда её совершенно не устраивала. Естественно, с чёрными брюками не наденешь футболку, и приходилось напяливать хрустящие, как от мороза, рубашки, коих у неё было полно.
– Так что с заиканием? – она нежно погладила снова. Я замер, глядя на неё и жалея, что через стол будет неудобно целоваться.
– Годы тренировок.
– Но ведь, как я поняла, прошло около трёх лет с момента, как ты покинул родительский дом.
– Да, так и есть.
Она продолжала массировать ножкой мой налившийся кровью член, изредка покусывая нижнюю губу.
– У меня… плохие отношения с семьёй. Очень плохие. Тебе лучше не вникать.
Она чуть приподняла тонкие аккуратные бровки.