В салоне пахло ароматизатором и кожаной обивкой.
В этот раз Ядвига отказалась вести машину. За рулём сидел тот самый бритоголовый со шрамом.
– Поехали.
Бросив короткий взгляд через плечо, он повернул ключ, и мы тронулись.
Она сидела, закинув ногу на ногу, и смотрела в приоткрытое окно.
Её роскошные волосы лезли мне в лицо, оставляя тяжёлый запах парфюма.
– Как работа? – поинтересовался я, чтобы заполнить пустоту между нами.
– Отлично, – ответила она, чуть повернув голову. – Были сложности, но я слишком крутая, чтобы оставить всё как есть.
– Ты умничка, – я взял её за руку. У неё холодные пальцы. Мне захотелось их согреть. Я поднёс её ладонь к губам и подул, растирая чуть обветрившуюся кожу.
Она неуклюже усмехнулась.
– Спасибо.
Вскоре она задремала, склонив голову мне на плечо. В зеркале заднего вида я поймал тяжёлый взгляд Сатанько.
Глава 8.
Услышав шум воды, я очнулся от дремоты.
– Проснулся? – Ядвига мягко улыбнулась и провела ладонью по моим волосам.
Из открытого окна пахло морем. Этот неповторимый, чуть навязчивый запах из далёкого детства, из того самого клочка памяти, в котором были только я, мама, папа и каменистый пляж, о который в пенку разбивались зеленовато-голубые волны.
Папу я едва помню, но очень люблю. Мы с мамой вместе ухаживали за маленькой могилкой: красили оградку, подстригали траву… Мама рассказывала, что, когда он был жив, каждое лето у постели стояли вазы с настоящими подсолнухами – папа их обожал. Поэтому мы носили ему искусственные.
Так было, пока не появился отец.
– Да, – ответил я и выпрямился, расправляя затёкшие конечности.
– Мы прибыли, госпожа, – сообщил Сатанько, открыв для Ядвиги дверь. Свет фонарей на миг ослепил.
Вдалеке играла классическая музыка.
Ядвига улыбнулась и, опершись на руку бритоголового, вышла из машины. Я ощутил прокатившуюся по телу жгучую ревность и выбрался из машины.
Меня безудержно раздражало, что этот бандюга отрицает моё существование – будто я не трахаю его начальницу, а сплю на коврике у входной двери, как шелудивая дворняга.
– Поставь машину, – скомандовала Ядвига и взяла меня под руку. Из-за внушительных шпилек мы одного роста. Невыносимо бесит.
Она повела меня к внушительному дому с вычурной резьбой на окнах. У ворот нас встретил пожилой пузатый дворецкий с проплешиной на макушке и усами, похожими на щётку. Он важно надулся и распахнул ворота, и бентли заехал в просторный двор.
Дождавшись Сатанько, она твёрдой походкой направилась по мощеной мелким щебнем тропинке. Её каблуки отстукивали четкий ритм. Я не мог представить, как она умудряется на них лавировать.
– Господин ожидает в торжественном зале, – помпезно объявил дворецкий, распахивая перед нами входную дверь.
Мы очутились во внушительной прихожей с высокими потолками, расписанными чудаковатыми изображениями. Кажется, я видел подобное в учебнике истории. Фрески.
Нас встретила милая женщина в розовом платье и фартуке.
– Добрый вечер, молодые господа. Позвольте сопроводить вас.
– Добрый вечер, Линда. Будет весьма кстати, – Ядвига сдержанно кивнула.
Служанка повернулась к нам спиной и быстро зашагала вперёд. Мы следовали за ней по ветвящемуся коридору, увешанному портретами. Мужчины, женщины, маленькие дети – все вместе и в одиночку украшали стены.
Наконец, мы дошли до огромной лестницы, ведущей вниз. Служанка откланялась и ушла встречать других гостей.
Мы медленно спустились и оказались в огромном светлом зале. Сатанько тенью следовал за нами.
Ядвига откинула волосы назад, и я увидел в её ушах огромные серьги. Они красиво переливались в свете огромных ламп.
Несмотря на помпезность и дорогие угощения, происходящее напоминало встречу одноклассников. В углу играли музыканты в бархатных камзолах, у столов кучковались мужчины и женщины разных возрастов. Я смотрел на дорогие костюмы и украшения и чувствовал себя лишним.
– Всё хорошо? – Ядвига ткнула меня локтем.
– Да, – я махнул рукой. Едва ли я смогу доступно объяснить.
– Хорошо. Помни: ты здесь произвести впечатление.
Я кивнул.
– О Боже мой! – громко воскликнул кто-то поблизости.
Мы обернулись и заметили худощавую особу в струящемся синем платье. Её глаза с кукольными ресницами выражали сдержанный холод.
– Это же Я-яда! – громко протянула она. – Как сама? Как бизнес?
– Отлично, Фифи, – лицо Ядвиги озарилось широкой улыбкой. – А что насчёт тебя? Всё корнишоны пробуешь или постоянный нашла?
– Тебя забыла спросить.
Они холодно чмокнулись, оставив на щеках друг друга немного помады.