Она сдавленно рассмеялась.
– Мне придумали душещипательную историю о том, как меня забрали в проституцию, накачивали транквилизаторами, и как я смогла вернуться спустя год боли и страданий. Для вида засудили какого-то турецкого сутенёра, мол, он виноват.
Я обнял её. Думаю, нелегко так долго носить маску другого человека.
– Мной заменили сломанную деталь, – она заглянула мне в лицо. – Ты знаешь, сколько операций перенесло моё лицо? – она повертела головой. – Всё, чтобы выделить её черты и стереть мои.
Даша говорила об этом спокойно и буднично. Так же, как Анфиса рассказывала о том, как прошли занятия в университете.
Я нервно выпил, не в силах что-то сказать.
Она поймала мой взгляд, и её глаза прищурились:
– Знаю, о чём ты думаешь, – она презрительно хмыкнула. – Много ли мужчин перебывало в моей постели.
Я покраснел от этого пассажа.
– И в мыслях не было.
– Да ладно, не смущайся. Это нормальные мысли, когда слышишь подобное.
– Особенно от девушки, которая на тебе верхом.
Даша фыркнула и с характерным звуком отхлебнула ещё. Её щёки пылали.
– Знай же! – её голос приобрёл помпезный оттенок. – Я девственница. Даже не целовалась ни разу!
Учитывая всю рассказанную историю, довольно удивительно.
– Хозяин видит во мне дочь, а не секс-игрушку. Он вернул её, использовав меня как заготовку, и поверил в свою же ложь. Угодил в ловушку, предназначенную другим.
Я погладил её по узкой спине.
– Ты жалеешь об этом?
– О чём? – пробубнила она в моё плечо.
– Что пошла в вебкам.
Отстранившись от меня, Даша эффектно склонила голову набок.
– Нет. Мне сказочно повезло оказаться в нужное время в нужном месте. Теперь я и моя семья ни в чём не нуждаемся.
– Но ты могла найти другую работу, чтобы помочь родителям. Что-то… попроще.
– Я дура, Тимур. В пятнадцать лет мне казалось, что другого выхода нет.
Я осторожно коснулся её запястья. Она схватилась за мою руку и сжала её.
– Вебкам – самое ужасное, что было в моей жизни. Но оно засасывает, как наркотик. Как что-то отвратительное, но ты не можешь перестать это делать, как ни старайся.
Она положила голову мне на плечо.
– Понимаешь, мне правда посчастливилось. Сколько ещё наивных дурочек похожи на умерших дочерей министров?
– Согласен.
Я провёл ладонью по её волосам. Сейчас я видел перед собой не смешную однокурсницу, а замученного подростка, пытавшегося сбежать от бедной жизни.
Даша схватила меня за щёки и обожгла лицо пьяным дыханием.
– Если бы я сказала тебе, что ты можешь поцеловать меня прямо сейчас, ты бы воспользовался этой возможностью?
Её речь, хоть и сбивчивая, была достаточно чёткой и сложной для пьяного человека.
Хихикнув, она чмокнула меня в нос.
– И да, он прекрасен.
Я поцеловал её. Сексуального желания она во мне не вызывала. Скорее сочувствие или даже жалость. Хотелось отплатить за откровенность и доверие. Она пахла вином и цитрусовыми – кажется, грейпфрутом – и пыталась отвечать. Несмотря на неумение, у неё неплохо получилось.
– Эх, ты и правда не умеешь, – хихикнул я, прервав поцелуй.
Она нахмурилась:
– Говорила же. Дашь второй шанс?
В этот раз она вовлекла меня в поцелуй сама. Я не ожидал такой прыти. Думаю, она будет потрясающей любовницей.
Устав, она отстранилась от меня и тяжело выдохнула:
– Ты меня утомил.
– Что? Но ты же сама…
Даша рассмеялась и хлопнула меня по плечу.
– Я пошутила, – она приблизилась к моему уху: – Спасибо. Я рада, что это был ты.
Я увидел, что на её щеках блестят слёзы.
– Почему?
– Ты хороший человек. Я надеюсь, что ты вернешься к Анфисе.
Вот что она заладила: Анфиса да Анфиса. Понимаю, подруги и всё такое, но всё равно раздражает.
– Вряд ли, – уклончиво ответил я. Образ, всплывший в памяти, заставил меня поморщиться. – Я с Ядвигой.
Даша в голос расхохоталась, запрокинув голову, и потянулась за бутылкой. Господи, да сколько она уже выпила?
– Тим, ты дурак. Ядвига выбросит тебя, когда ей наскучит. Думаешь, ты у неё один такой?
– Мне неприятно. Давай перестанем, – я попытался перевести разговор в более мирное русло.
– Нет, милый, – она цедила слова с садистским наслаждением. – Слушай меня. Зря ты Анфису оставил.
Отвратительный разговор под мерзкое вино из кукольных чашек.
– В отличие от некоторых, она искренне тебя любит. Ядвига просто ряженая сука, которой нужна статусная игрушка.
Я молча дожидался, пока эта девчонка заткнётся. Она не примет ни одного моего слова.
– Дело твоё, конечно, – продолжала она, – но она часто приезжает на вечеринки, которые устраивает папочка. И каждый раз с новым мальчиком. Все они красивы, все в дорогих костюмах. Не думаю, что ты такой особенный, что она полюбила тебя. Я вообще в любовь не верю. Вернись к Анфисе – она видит тебя. Тебя, а не красивую вещицу и не очаровательную игрушку.