Я скинул с себя одежду и влез под горячие капли. Как же хорошо. Мой взгляд упал на гель для душа и шампунь. Выглядит как хорошая идея. Закончив, я вытерся большим полотенцем, висевшим на противоположной стене, оделся и вышел.
Она сидела на перилах балкона, упираясь босыми ступнями в резные балюстрады. Ветер играл с красными волосами, взбивая их, точно воздушный крем. Увидев меня, она улыбнулась сквозь стекло.
Я вышел к ней и встал, прислонившись к дверному косяку.
– И зачем это?
– Что зачем?
– Ты сидишь на перилах, зная, что они не прочные.
Она тихо рассмеялась, запрокинув голову.
– Неужели тебя это нервирует?
– Не то, чтобы. Тут очень высоко. Не хочу стать свидетелем твоей смерти.
Девушка вопросительно изогнула брови.
– Да? А что, если?..
Внизу шумели проезжавшие мимо машины. Она раскинула руки в стороны, будто в красивом танце, и отклонилась назад. Всё ниже и ниже. Её ноги соскользнули с баллюстрад. Она тоненько взвизгнула.
В последнюю секунду я обхватил Дашу за талию и снял с перил.
– Тоже мне герой, – в её голосе звучало ржавое железо.
Она была очень лёгкой, но при этом камнем тянула вниз.
Я посмотрел в её глаза в надежде что-то в них отыскать.
– Тебе не нужно больше балансировать на краю пропасти, чтобы выжить.
Даша слабо оттолкнула меня, но я сжал её плечи.
– Ты ничего обо мне не знаешь!
Её голос беспомощным блеянием разнёсся по округе. Красиво созданное хирургами лицо вспыхнуло. Она бессильно била меня кулачками по груди и плакала.
Да, так и есть. Маленькая овца останется овцой, даже если её воспитали волки.
Я прижал её к груди и осторожно провёл ладонью по волосам. Она слабо отбивалась, но потом трясущимися руками обвила мою спину.
В дверь позвонили.
– Тише, успокаивайся. Там еду привезли.
Она нехотя отпустила мою рубашку и вытерла ладонями слёзы. Я взял её за запястье и повёл за собой.
Невозмутимый бородач в косухе передал нам контейнеры в большом бумажном пакете с логотипом фирмы и, пожелав приятного аппетита, удалился. Разместив роллы на маленьком столике, мы переглянулись.
– Может, что-нибудь включим? – предложил я.
Она сдавленно улыбнулась.
– И что же?
– Сериальчик какой-нибудь забавный, мультик может. Не в тишине же сидеть.
Она ненадолго задумалась, а затем щёлкнула пальцами.
– Погоди, открывай пока вино, я сейчас, – и ушла в раздевалку. Я открыл обе бутылки, и она как раз вернулась. В её руках покоился внушительных размеров ноутбук. Подвинув табуретку, она водрузила его на неё и воткнула тянувшееся хвостиком зарядное устройство в тройник, который забыл убрать оператор.
– Что будем смотреть? – спросил я.
Даша скинула косуху, повесив её на спинку кресла, залипла в экран, смотря на одну точку, а затем выдала:
– Да зайдём на сайт, пошастаем по новинкам. Какое название понравится, то и врубим.
– Звучит как хорошая идея. Мне нравится.
Выбрав по такому принципу какой-то лёгкий комедийный мультсериал без лишних заморочек, мы приступили к еде.
– Надеюсь. тебя не смущает, что здесь нет вилок.
По её лицу прошла беспокойная неловкая рябь.
– А в наборе?
– Там только палочки.
Она залезла в пакет.
– Чёрт, и правда только палочки! – девушка густо покраснела.
– Что-то не так? – я схватил руками обжаренный ролл и отправил в рот.
Сопроводив мой жест долгим взглядом, она смутилась ещё сильнее.
– Я… не умею есть палочками.
Я рассмеялся.
– Я тоже не умею. И даже знаю. как решить эту проблему!
– Да? – Даша заинтересованно уставилась на меня. – И как же?
Я не понимал, подыгрывает она мне сейчас или вправду настолько глупа, чтобы понять.
– Закрой глаза и открой рот.
Она послушалась. Я подцепил пальцами ролл с красной рыбой и поднёс к её раскрытым губам.
– Ам!
Девушка с трудом прожевала его и проглотила.
– Что ж, это не так страшно, как казалось, – и тут же схватила следущий.
Ядвига не позволяла кормить её с рук. Когда я пытался, она шлепала меня по рукам и сильно злилась.
Я наблюдал за Дашей, не отводя взгляда, и сравнивал. Сегодня утром она была грубой и неприятной, а сейчас, рядом со мной, мягкая и покладистая, сидит пьёт шампанское из горла. Кто же ты такая на самом деле?
– Ха, это так смешно, – прокомментировала она ситуацию на экране.
– И почему же? – поинтересовался я.
– Все же знают, что мужчины не способны на глубокие чувства.
– Это ещё почему? – возмутился я.
Она расхохоталась с лёгким оттенком презрения.
– Хочешь сказать, ты у нас предан одной женщине и искренне и глубоко любишь только её?