Этим выпадом Даша заставила меня смутиться. Я ничего ей не ответил.
– Вот видишь, тебе даже сказать нечего. Искренне и глубоко любить могут только девчонки, и то не все. Я вот не могу, точнее могла бы, но не хочу. А Анфиса может.
Я вздрогнул. Да что все сегодня заладили: Анфиса, Анфиса. Достали. Знать об этой дурочке не хочу.
Взгляд Даши вдруг стал яснее ясного, и, задрав подбородок, она взглянула на меня:
– У неё проблемы из-за тебя.
Можно ли верить хотя бы одному твоему слову?
Она снова отвернулась к экрану. Из её напомаженного рта лились нравоучения.
– А тебе плевать. Ты только собой занят. Есть ли в этом мире хоть кто-то, на кого тебе не плевать?
– А есть ли у тебя такой человек?
Отвернувшись от экрана, она поймала мой взгляд. Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза, а затем она рассмеялась.
– Ты скоро дыру на мне протрешь.
– А, извини, – я слегка покраснел.
Вместо ответа она выпила ещё и, чуть пошатываясь, обошла стол и села ко мне на колени.
– Так тебе будет удобнее смотреть.
Я так и не понял, что выражал её взгляд.
– Ты ответишь на мой вопрос?
– Не думаю, что это имеет значение.
Я положил руку на её талию и легонько провел по животу. Она охнула и с тихим стоном запрокинула голову.
Думаю, она ждёт от меня долгой, нежной ласки. Не уверен, что наши желания совпадают, потому что мне хочется вжать её в кресло и трахнуть так, чтобы искры из глаз посыпались.
Поймав себя на этой мысли, я ужаснулся. На фоне простые герои несли белиберду в лёгком расслабляющем сериале.
Я не хотел Дашу, но мне было безумно жаль её. Когда человек счастлив, он не сидит на непрочных перилах с отрешённой улыбкой безумца.
Мы снова поцеловались. Снова наш поцелуй был пропитан алкоголем. Она гладила моё лицо маленькими пальцами и не размыкала наших губ. Я изучал её тело под красивым боди: тоненькие ножки и талия, небольшая грудь, безумно чувствительная шея.
Она оседлала меня поудобнее и принялась тереться об меня.
– Чёрт, неужели ты так хочешь, чтобы я насадил тебя?
Даша красноречиво смотрела, торопливо расстегивая пуговицы на моей рубашке.
– Безумно!
Помнится, она говорила о том, что ещё не была с мужчиной. Наверное, нужно быть нежным, но мне совсем не хочется. Каждую встречу эта девчонка испытывает меня на прочность, и сегодня я не собираюсь сдерживаться.
Я потянул за шнуровку, и боди легко расползлось в стороны, открывая твердые розовые соски. Одна моя рука занялась ими, а другую я запустил вниз, между бедрами. Она вздрогнула и глубоко выдохнула.
– Хочешь ещё? – спросил я.
– Безумно.
Я хлопнул её по ягодице.
– Тогда раздевайся.
Она слезла с меня и избавилась от одежды. Я стянул с себя рубашку и джинсы, оставшись в одних трусах.
Девушка хихикнула и погладила мой член через ткань, пройдясь ладонью по всей длине.
– Он довольно большой. Не уверена, что полностью поместится.
Я встал с кресла и приглашающе похлопал по нему.
– Запрыгивай.
Даша послушно встала на колени на мягкое сиденье, опираясь на мягкую спинку. Я провел языком линию от затылка до крестца, на что тощее тело ответило дрожью.
Я порывисто вошёл. Она охнула и охотно задвигалась мне навстречу.
– Вот, а говорила, что девственница.
Вместо ответа она сладко замычала в спинку кресла. Я запустил правую руку спереди, прямо к клитору.
Она закричала. Я вытерплю, несмотря на то, что её крик, каким бы сладким ни был, сильно режет уши. Я сниму с неё всё слои лжи, которыми она меня одарила.
Ей плевать на Анфису и её благополучие, иначе она бы не ебалась со мной так самозабвенно. Я у неё далеко не первый, и хорошо, если второй или третий. Не сомневаюсь, что эта львица уже давно тает в мужских руках. Кто знает, сколько ещё обмана она для меня приготовила, и я накажу её за каждый.
Левой рукой я шлёпал её, ускоряя темп. Она закричала. Вскоре на маленьких ягодицах заалели яркие следы. Она казалась невозможно хрупкой и крошечной, и оттого наказать её хотелось ещё сильнее.
Я больно хватал её грудь, кусал шею и уши, наматывал на пальцы короткие волосы. Она охотно принимала всё, что я делал с ней, и не затыкалась ни на секунду.
Казалось, весь мир состоит из сотни маленьких искр и бьющего по ушам тонкого крика.
Я сильно отвык не предохраняться.
Искры дрожали в воздухе, звон в ушах нарастал. Как же хорошо.
Ощущение пронзило меня через всё тело и отправилось к ногам. С хриплым стоном я излился в неё и уткнулся в лопатки, тяжело дыша. Загоняла меня, конечно, эта овечка в волчьей шкурке.
– Ты просто зверь, – в её голосе послышалась ржавая сталь.