– У вас окно открыто, – сообщила горничная, – вы простудитесь. Я закрою?
– Как хотите.
Уж окно, впускавшее холодный воздух и дождь, волновало меня меньше, чем маленькие колени, обтянутые полупрозрачным капроном. Наверняка, у каждой есть такие колготки.
Девушка изящно пробежала к окну, встала на цыпочки и закрыла его. Я вздрогнул, уловив Анфису в её нетвёрдой, слегка потерянной походке.
Я так и не смог отвести от неё взгляд.
Закончив с уборкой, горничная скомкано попрощалась и выпорхнула из номера. Я остался наедине с собой, и мне это не нравилось.
От нечего делать я запросил у поисковика мультфильмы, врубил первый попавшийся и даже пытался вникать в сюжет, но так ничего и не понял. Какой-то тупой пацан устроился работать на старом кладбище и на первом же дежурстве увидел странную даму с двумя прелестными малышами и ни с того, ни с сего решил выпить с ней чаю.
Ну и хрень, я бы убежал, сверкая пятками, ещё завидев такую бабу на горизонте. Ещё и с детьми. Очевидно же, что она с прибабахом, чего он ждёт? Плазменный телевизор?
Желудок резко напомнил о своём существовании голодным спазмом. Чёрт, а когда я ел в последний раз?
Я позвонил на ресепшн и запросил ужин в номер. Спустя пятнадцать минут томительного ожидания поймал себя на мысли, что жду ту самую горничную, и испугался.
В ушах глухо отзывался тихий смех Анфисы. Мне казалось: стоит уснуть, и она нависнет надо мной обездоленным полтергейстом. Я уже отчётливо видел перед собой её эфемерный дух, как из коридора постучали.
– Ужин приехал!
Я замер в ожидании и испытал неясное разочарование.
Еду принесла другая горничная. Едва за ней захлопнулась дверь, я забыл её лицо.
Я долго и внимательно разглядывал то, что заказал. Это была простая еда: овощной салат и картошка с рубленым языком. От десерта я отказался, однако мне к чашке чая положили крошечный квадратик шоколада в фирменной обёртке, который легко уместился на моём пальце. Трогательно, но я всё равно не буду.
Вкуса еды я не почувствовал. Челюсть всё ещё болела после кляпа. Я подвигал ей, но лучше не стало.
После ужина я потушил свет и лежал, глядя в потолок. Еда придавила меня к матрасу. Накрывшись одеялом, я на миг почувствовал себя счастливым.
А потом пришла она.
Я ловил черты Анфисы в отблесках фар проезжавших мимо машин. Её глубокие глаза смотрели на меня из тени в углу.
Меня прошиб холодный пот.
Тонкие серебристые руки лежали на моих щеках.
– Тимур, милый… за что?
Она села на меня. Матрас прогнулся, поглотив меня с головой. Попытавшись выбраться, я наткнулся на ледяную руку, закрывшую нос и рот. Я барахтался в пухе, увязая всё глубже, и вырвался.
Никого.
Отдышавшись, я утёр пот со лба.
Это был сон. Всего лишь дурной сон. Я приложил ладонь к груди в попытке успокоить бешено колотящееся сердце.
В висках стучали отрывки из дневника. В глазах рябили цветные блестящие буквы.
Сквозь темноту я добрался до мини-бара и, уютно устроившись на ковре, стал опустошать его. Я не глядя вытаскивал бутылки, срывал с них крышки и пил, пил, пил, пока разум вконец не затуманился.
Горячие слёзы щипали мне глаза. Незаметно в моих руках оказался телефон, и я наконец решился открыть диалог с Анфисой. Дрожащими руками я проматывал её километровые сообщения, путаясь и тут же забывая прочтённое. Мне сделалось жаль её, и я выпил ещё. То, что я сделал с ней, тяжёлым грузом сдавило мне душу.
Новое сообщение на почте. “Съёмки завтра не будет. Свяжемся с вами позже”.
Чудесно. Просто прекрасно. Шли бы все к чёрту.
Я ощутил прикосновение. Мягкие объятия. Беспокойно оглянулся, но никого не увидел.
А что, если она мне не мерещится?
Воспоминания перенесли меня в далёкое детство.
Мы с мамой сидели вдвоём на крыльце старенькой дачи и смотрели в небо. Закат окрашивал одинокий куст сирени, торчавший во дворе, пустующую собачью конуру и дорожку из красно-белых плиток.
– Мама, – спрашивал я, – а папа вернётся?
Она запустила пальцы в мои пушистые волосы.
– Не знаю, сынок. Разве что попрощаться с нами.
Мое пьяное сознание вцепилась в этот кусочек.
Анфиса очень любила меня. Что ей мешает появиться здесь и снова состроить милую всепрощающую мордашку?
– Анфиса, – обратился я в темноту.
Темнота, казалось, заинтересовано зашевелилась и натянулась плотной тканью надо мной. Я заполнил грудь воздухом и закричал:
– Анфиса!!!
Глава 15.
В очередной раз я пришёл в себя рано утром лежащим на полу в окружении пустых бутылок. Неимоверно трещала голова.
Сегодня, кажется, неделя с тех пор, как я заехал в отель. Радовало, что горничные ежедневно пополняли мини-бар.