Я с трудом встал и прошёл в ванную. Мда, ну и вид у меня. Как раз для съёмок.
Однако делать было нечего, и я, как обещал, отправился по приложенному в письме адресу. Я посмотрел цены на такси и, передумав, вскоре трясся в переполненном трамвае. Мне посчастливилось занять место под верхним поручнем у самого окна. Я смотрел перед собой, но вскоре потерялся в людях и машинах.
Меня похлопали по плечу. Я повернулся и увидел перед собой Антона.
– Привет, – он широко улыбнулся. – Чё как?
– Как чё? – говорить с ним не хотелось.
– Это ты хорошо придумал. Колись, куда едешь.
Я закатил глаза.
– На съёмку.
– Вот как.
Молчание. Мне стало неловко, и я спросил:
– А ты?
– В больницу. А ты что, не знаешь?
Я догадался, что он скажет, но сделал вид, что не заметил.
– К Анфисе. Ей плохо сделалось. Я неделю назад в гости вечером к ней пришёл, а там…
Я услышал в его голосе горечь и не мог для себя объяснить их причину. Далась она ему.
Так, стоп. Секундочку.
– Анфиса жива? – мне было сложно сохранять хладнокровие.
– Ну да. Я думал, ты захочешь её навестить: не чужие люди всё-таки.
– Ещё чего.
У меня отлегло от сердца. Хорошо, что жива. Вот Серёга трепло, напугал меня.
Антон пожал плечами.
– Ну, я пошёл? – и стал протискиваться через толпу к дверям.
Я ничего не ответил.
Выйдя на нужной остановке, я с помощью геолокации добрался до нужного здания. Сердце болезненно сжалось, напомнив мне о конце прошлой весны. Здесь проходила наша первая с Ядвигой съёмка.
В компании меня радушно встретили и проводили в гримёрную. Там на небольшом диванчике сидели худосочная шатенка и бородатый мужчина и пили из пластмассовых стаканчиков кофе, закусывая треугольными крекерами. Я вспомнил, что забыл позавтракать.
Девушка подняла голову, и я узнал в ней Софью.
– О, привет, Тамерлан! Присоединишься к нам?
– Лучше просто Тимур, – нервно прокашлявшись, заметил я. – Да, спасибо.
Она подняла с пола огромный термос и налила ароматный напиток в пустой стаканчик.
– Садись, – она похлопала рядом с собой. Бородач, занимавший половину дивана, скромно поджался, освободив ещё место.
– Выглядишь нездорово. Всё хорошо?
– Нормально, – посвящать её в происходящее не хотелось. Я отпил кофе и запихнул в рот побольше крекеров.
Софья взяла меня двумя пальцами за подбородок и, медленно поворачивая в стороны, придирчиво разглядывала лицо:
– Господи, как от тебя несёт перегаром, – она брезгливо сморщила нос, – Ладно, отдохнём немного и посмотрим, что с этим можно сделать. Постарайся больше не бухать перед съёмками.
– Да не бухал я. Так, немного… выпил.
Бородач неприятно заржал. Его раскатистый голос взрывом прошёлся по гримёрке.
Соня тем временем достала из рюкзака пластиковый контейнер с красной крышкой.
– Бутербродик?
Я согласился и вскоре уплетал за обе щёки крупные куски курицы, жареного яйца и сыра, спрятанные в слоёной булочке, с которой на джинсы осыпался кунжут. После пьянки он казался мне самым вкусным, что я когда-либо ел.
– А почему вы не вместе приехали?
Я поперхнулся, и бородач заботливо похлопал меня по спине.
– С кем не вместе?
– С Ядвигой. Вас обоих пригласили, разве Ядвига не в курсе?
– Видимо, нет, – во всяком случае, я отчаянно на это надеялся.
Будто мне назло дверь широко распахнулась, и, стуча высокими каблуками, лёгкой походкой в гримёрную вошла моя бывшая любовь.
– Ядвига! – Софья подскочила и приблизилась к ней. Они вежливо поклевали воздух. – Кофе?
– Нет, спасибо, – её взгляд ледяным червём скользнул по мне. – Здравствуй, Тамерлан.
От её улыбки по коже пробежал мороз.
– Здравствуй, Ядвига, – я попытался ответить в тон, но голос предательски задрожал. Стало тошно от официоза. Неужели это всё, что от нас осталось?
Я наблюдал, как Софья готовит Ядвигу к съёмкам, и не хотел отводить взгляд. Она трудилась, будто художница над картиной. Её кисти с фиолетовыми ручками порхали туда-сюда, но я смотрел в отражение зеркала на изредко морщащую кончик носа бывшую.
Я надеялся, что с чувствами покончено, но, увидев её, понял: ничерта подобного. Меня разрывало желание убежать куда подальше, но прежде ощутить эти горячие губы снова.
Бородач допил кофе и сказал, что ушёл настраивать камеру. Я залип в телефон и вскоре потерялся среди нелепых картинок.
– Ну, всё, – наконец, сообщила шатенка. – Теперь можете переодеваться. Тамерлан?
– Что? – я поднял на неё взгляд.
– Иди сюда.
Я спрятал телефон и сел на место Ядвиги. Подойдя сзади, Соня наклонилась ко мне и запустила пальцы в волосы.