— Вика, — тихо, но грозно говорит блондин, пытаясь успокоить её.
Игнорирую замечание, стараясь не закатить глаза. Молча разливаю шампанское по бокалам. Поворачиваюсь в сторону единственного мужчины и интересуюсь, что он будет пить.
— Я буду тоже самое, что и Дмитрий Олегович, — с ухмылкой говорит он.
Я замираю, пытаясь сглотнуть, и вспоминаю слова Виктора Семёновича.
Дмитрий Олегович Волков.
Так это сейчас не он передо мной.
— Тем более нужно будет отметить нашу будущую сделку с Волковыми! — продолжает блондин. Тот, что не Волков.
— Милый, не думаю, что сегодня вообще стоит что-либо подписывать.
Краем глаза вижу, как Ксения недовольно сжимает губы в тонкую линию. Она нервно барабанит пальцами по столу, раздражённо оглядываясь по сторонам.
Они все очень странные.
Подарочный виски для Волкова находится в нижнем отсеке. Делаю шаг назад, чтобы достать бутылку, но неуклюже врезаюсь спиной в чью-то крепкую грудь.
— Дима, сколько можно тебя ждать! — писклявым голосом замечает Вика.
Вздрагиваю всем телом и тяжело сглатываю. Медленно оборачиваюсь назад. Серые глаза устремлены на меня. Волков внимательно изучает моё лицо с высоты своего роста. Я перестаю дышать и прощаюсь с жизнью.
***
Волков продолжает смотреть на меня, так пронзительно, что мне становится не по себе. Не хотела бы я остаться с ним наедине. Думаю, одним только взглядом он способен заставить сделать всё, что он хочет. И не дай бог ты попробуешь отказаться.
Вспоминаю, как несколько минут назад врезалась в него тележкой, и хочется ударить себя по лицу. Волков никак на это не отреагировал, но, чувствую, что легче мне от этого не будет.
Всё внутри меня кричит о пощаде.
Почему я представляла себе Волкова пожилым и полным дедушкой? На деле же передо мной высокий притягательный мужчина. Я бы сказала, что на вид ему чуть больше тридцати, но он выглядит очень молодо для своих лет.
Закусываю губу, замечая, что его чёрные волосы небрежно растрёпаны и слегка влажные от моросящего питерского дождя. Яркие серые глаза заметно контрастируют с лёгкой тёмной щетиной. Ровные черты лица напряжены, наверное, потому что я продолжаю пялиться на него, как умалишённая.
Возможно, Аделина была права. Он слишком хорош.
Неплохо для владельца самой крупной нефтяной компании в стране, да? Мне такое и не снилось.
Никогда ещё не находилась рядом с такими важными шишками. Пока мой самый влиятельный знакомый — это Виктор Семёнович. К несчастью.
— Прошу прощения, — я нервно делаю шаг назад, отстраняясь. Пытаюсь спрятаться от его пытливого взгляда и чувствую, как от напряжения у меня вспотели ладони.
Волков игнорирует мои слова и вообще моё существование. Он невозмутимо проходит в беседку, в каждом его движении чувствуется сила и власть. Волков садится в кресло возле шатенки. Видимо, это и есть его жена.
Меня потряхивает, во рту пересохло. Не жилось мне спокойно. Теперь ещё эти вип-клиенты. Жанна, ты за это ответишь…
Какие, к чёрту, чаевые? Да я сама готова отдать им свои деньги, лишь бы они меня отпустили. Но думаю, что те пять копеек, которые у меня есть, меня не спасут.
Открываю бутылку виски и наполняю два бокала для мужчин. Ставлю их на столик и делаю всё, чтобы руки не дрожали. Боюсь лишний раз посмотреть в сторону Волкова, но краем глаза замечаю, что он разговаривает о чём-то с женой и смотрит вдаль перед собой.
Тихо сглатываю и осторожно скольжу взглядом по его сосредоточенному лицу. Волков одет в чёрную рубашку, которая расстёгнута на груди на несколько пуговиц. Опускаю глаза на красивую шею, на которой красуется массивная плетёная серебряная цепь, которая стоит больше, чем моя почка.
Его широкие плечи расслаблены, рукава рубашки закатаны до локтей, на правом запястье серебряные часы. Даже успеваю разглядеть надпись на циферблате — Rolex.
Я поджимаю губы, когда натыкаюсь на серебряное обручальное кольцо на безымянном пальце.
Остальные одеты в форму для гольфа, но Волков выглядит так, будто случайно здесь оказался.
Мне внезапно становится интересно, почему он не играет с ними в гольф. Считает, что слишком хорош для всего этого? Но я ни за что в жизни не задам этот вопрос вслух. Я ещё хочу пожить.
— Ксюш, ну как дела? — Вика вдруг разворачивается к жене Волкова.
— Уволила сегодня домработницу, — она отпивает шампанское. — Это просто какой-то кошмар. У неё всё из рук валится, постоянно дерзит, и рот не закрывается.