— Они стали забывать своё место! — блондинка сильнее сжимает бокал в руке. — С каждым разом становится всё труднее найти обычную уборщицу, которая должна держать язык за зубами и мыть полы.
Я прикрываю глаза, мысленно закатывая их. Убеждаюсь, что стол забит едой и алкоголем и решаюсь негромко спросить:
— Прошу прощения, вам нужно что-то ещё?
— И не влезает в чужие разговоры! — злобно добавляет блондинка, оборачиваясь на меня.
— Можешь пока идти, — спокойно отвечает Ксения.
— Хорошо, я скоро подойду, — вежливо киваю и медленно удаляюсь.
— Какие у вас планы на отпуск?
— Даже не знаю, планировали полететь в Испанию, но у Димы как всегда нет на это желание.
Меня тут же накрывает дикое облегчение. Как будто я вырвалась из камеры пыток. Стараюсь побыстрее убраться оттуда и почти бегу к веранде на ватных ногах.
Когда оказываюсь возле ресторана, пытаюсь отдышаться и оглядываюсь назад. Как-будто кто-то из них бежит следом.
Паранойя, привет.
А, может, вовсе и не паранойя.
Вы когда-нибудь сбивали тележкой нефтяного магната? Вычеркну сегодня этот пункт из списка своих желаний.
Отряхиваю фартук, выпрямляюсь и иду к гостям на веранде. Принимаю заказы и ухожу на кухню, но по пути меня ловит Аделина.
— Только не говори, что ты обслуживаешь Волкова! — она хватает меня за плечи и улыбается во все тридцать два зуба. — Я бы убила за такую возможность!
— Не придётся никого убивать. Забирай их столик на здоровье, только избавь меня от них, — умоляю я.
— Ты что не понимаешь, какой это шанс? — чуть тише добавляет она.
— Какой шанс? Умереть в двадцать лет?
— Ты бы могла произвести на него впечатление, и.. ну, знаешь, — она двусмысленно вздёргивает бровями.
— Фу, — я кривлюсь от отвращения. — Прекрати.
— А что, он тебе не понравился? — она снова хитро ухмыляется. — Разве такое возможно? Это же Волков!
— Меня сейчас стошнит. Прекрати!
— Это ты прекрати! Ходят слухи, что он постоянно трахает официанток в вип комнатах, а они и не против. Говорят, у Волкова с женой брак по договорённости. Ну знаешь, когда две известные богатые семьи женят между собой детей, чтобы укрепить связи.
— Перестань, Адель. Ты что свечку держала? Правда веришь во все эти слухи?
— А ты правда настолько наивная? — она смеётся и поддевает пальцами мой подбородок, дразня.
— Наивная потому что верю, что мужчины могут быть верными?
— Именно, — Адель тяжело вздыхает. — Не хочу, чтобы когда-нибудь тебе из-за этого разбили сердце. Лучше бей первой.
— У меня другая теория на этот счёт. — я натягиваю улыбку и вижу, как Костик подзывает меня к бару. — Мой заказ готов. Я пойду.
— Зануда.
— Ну и ладно!
Двадцать минут спустя я снова собираюсь с силами, чтобы пойти к Волкову и его компании, нужно проверить, что всё в порядке.
Незаметно приближаюсь и быстро окидываю взглядом стол. Собираю мусор и салфетки и убираю в карманы фартука. Вижу, что девушки играют в гольф, я докладываю еду в тарелки и наливаю им ещё шампанского.
Волков сидит на том же месте, где я видела его в последний раз, напротив него тот блондин. Они что-то негромко обсуждают, не замечая меня.
Я обращаю внимание на опустевший бокал Волкова. Делаю несколько глубоких вдохов прежде, чем подойти к нему.
Останавливаюсь справа от него и не дышу. Открываю бутылку и осторожно наполняю его бокал янтарной жидкостью. Вздрагиваю, когда чувствую, как его холодный взгляд медленно скользит по моему профилю.
Как он это делает, чёрт.
— Предложение, конечно, интересное, — продолжает блондин. — Но мне нужно подумать. Я так не могу. Тем более мы выпили. И как говорить о серьёзном, когда рядом мелькает такая сексуальная задница, — в этот момент я чувствую на себе его похотливый взгляд.
Волков устало разворачивается к своему собеседнику. Я нехотя подхожу к блондину, чтобы налить ему виски. Он довольно ухмыляется.
— Лучшего предложения ты не получишь, — твёрдо говорит Волков.
Я впервые за всё время слышу голос Дмитрия: очень приятный, низкий и властный с очаровательной хрипотцой. Я тихо прочищаю горло, стараясь скорее уйти отсюда.
— Подожди, Дим, — блондин облизывается, поворачиваясь в мою сторону. — Смотри, какое прекрасное создание! Эй, девочка, ты можешь называть меня Игорь Васильевич, — его тонкие губы растягиваются в противной кривой ухмылке.