Я тяжело сглатываю, смотря на обручальное кольцо на его безымянном пальце. Я стою обнажённая перед женатым мужчиной, только потому что мне нужны деньги.
Не важно для чего. Это слишком даже для меня.
Игра с совестью.
— Не стесняйся, — безразлично говорит Волков. — Продолжай.
Я поджимаю губы, не веря своим ушам. Прекрасно зная, что выбора у меня нет и не будет. Медленно расстёгиваю лифчик и удерживаю ладони на чашечках, снимая его с себя.
Волков терпеливо ждёт, пока я обнажу грудь. Его серые глаза, почти не моргая, наблюдают за тем, как я роняю бюстгальтер на пол.
— Не останавливайся, — бесстрастным голосом требует он.
Мне жутко хочется прикрыться, но я не могу. Волков хочет, чтобы я была полностью голая перед ним.
Неужели, он собирается изнасиловать меня…
Я чувствую, как по щеке скатывается слеза, решаю не медлить. А какая уже разница? Всё решено. Он всё решил.
Кончиками пальцев касаюсь натянутых резинок на трусиках. Приспускаю их ниже, выпрямляюсь, когда чувствую тонкую ткань на ступнях.
Остаюсь полностью обнажённая перед Волковым. Руки находятся прямо по обе стороны от тела. Я словно фарфоровая кукла, которая делает всё, что прикажет её обладатель.
Волков, не отрываясь, смотрит моё тело. Я замечаю, как уголки его губ слегка приподнимаются в довольной улыбке. Он тихо прочищает горло, а затем холодно бросает:
— Приступай к уборке.
Я облегчённо киваю, тянусь, чтобы поднять с пола одежду, чтобы поскорее прикрыться и переодеться в рабочую форму, но внезапно слышу его твёрдый голос.
— Оставь одежду, София, — Волков не сводит с меня своих серых глаз. — Ты опоздала, а это значит, что у тебя нет больше времени, чтобы переодеться.
Я вздрагиваю всем телом. Не может быть.
— Дмитрий Олегович, пожалуйста… — я не успеваю закончить, потому что меня прерывает стук в дверь.
Я испуганно смотрю на Волкова, но он не обращает на меня внимания. Одной рукой прикрываю грудь, а другую опускаю ниже, стараясь хоть так что-либо скрыть.
— Войди, — сухо бросает он.
В кабинет заходит Аня, она бросает на меня короткий взгляд, а затем, сделав вид, что ничего не произошло, проходит к рабочему столу Волкова и ставит перед ним бокал со льдом. Быстро откупоривает бутылку с виски и наполняет его.
— Что-то ещё, Дмитрий Олегович? — будничным тоном спрашивает она.
— Нет, Анна, — перебирая бумаги, отвечает Волков. — Можешь идти.
— Хорошо, — Аня снова смотрит на меня, а затем взволнованно переводит взгляд на него. — Максим Олегович паркуется во дворе. Сказать ему, чтобы прошёл в кабинет?
— Да.
В этот момент моё сердце перестаёт биться. Я не свожу глаз с Волкова, чувствуя болезненное давление в груди. Я итак уже опозорилась перед Аней, которая, возможно, расскажет обо всём Ксении. Так ещё и его брат, который может увидеть меня голой.
Почувствовав на себе мой прожигающий взгляд, Волков резко оборачивается в мою сторону и, склонив голову, пристально наблюдает за мной.
Я понимаю, что уговаривать его бесполезно, поэтому решаю умолять. Слёзы застилают глаза, когда я подхожу к нему ближе и опускаюсь перед ним на колени.
Кажется, что Волков совсем не ожидал этого, потому что я замечаю на его лице лёгкое смятение. Он сдвигается на своём кресле, когда я протягиваю руку, чтобы сжать его пальцы в своей ладони.
Я знаю, что он может меня оттолкнуть или вовсе дать пощёчину. К моему удивлению, он ничего из этого не делает, терпеливо ожидая, моих дальнейших действий.
— Дмитрий Олегович, пожалуйста, — я приподнимаюсь на коленях, желая привлечь его внимание, крепко сжимаю его широкую ладонь. — Умоляю… я больше никогда-никогда, не ослушаюсь вас.
Он холодно смотрит на меня, будто мои мольбы ничего не значат для него. Я сдерживаю всхлип. Что ещё я могу сделать?
Набравшись смелости, я решаю испытать судьбу. Что может быть хуже?
Я подношу его руку тыльной стороной к губам и с трепетом целую, игнорируя все возможные последствия. Не получив с его стороны никакой агрессии, я неуверенно поднимаясь на ноги и сажусь на его колени, и прижимаю его ладонь к своей обнажённой груди.
Кожа покрывается мурашками, когда я прижимаюсь ягодицами к его бёдрам. Волков тяжело сглатывает и не сводит с меня своих серых глаз. Его будто бы интригует вся эта ситуация.