Скажи мне кто пару недель назад, что я поселю в своём доме более юного двойника Вероники Щербаковой, а потом начну выполнять её просьбы только для того, чтобы она не скучала и не лезла на стенку от полного безделья — в жизни бы в такое не поверил. Ещё немного и начну кормить её с ложечки, даже без приписки ЛС 24/7. Правда, не признаться хотя бы самому себе, что меня действительно временами на это тянет, довольно-таки сложно. Особенно сейчас, когда жажда контроля над всем и вся нереально зашкаливает, а просветов с желанным облегчением, как не предвиделось, так и не ощущается до сих пор.
Хотя я и стараюсь изо всех сил держать себя в руках и не срываться. Может поэтому и пришёл сюда снова? Потому что здесь, вернее, рядом с Сэрче мечущийся во мне зверь начинал резко успокаиваться. Словно вспоминал о всех своих неисправимых ошибках недавнего прошлого и сразу же сбавлял обороты, прекращая “рычать” и “клацать зубами”. Единственное, никогда не признавался вслух в том, зачем конкретно сюда являлся и почему искал любые поводы, чтобы задержаться и остаться. И, желательно, подольше.
— Просто переживаю, что очень много пропустила и не смогу потом сдать зачёты. А если меня попрут из института…
— Я же обещал тебе уладить все вопросы и с твоей учёбой, и прочими проблемами в личной жизни. На днях съездишь к своей тётке и сможешь теперь почаще звонить родителям.
Само собой, под моим личным надзором. Тем более, что мы уже всё это основательно обсудили ещё пару дней назад. Пока от Щербаковой исходит серьёзная угроза, Юлька продолжает и дальше жить под моим бдительным присмотром, а я, со своей стороны, предоставляю защиту её родным и близким друзьям. До тех пор, пока окончательно не разберусь с этой тварью и не узнаю, кто за ней стоит ещё.
— Вы и вправду думаете… что она может со мной что-то сделать?
Пока я закрывал на ноуте программы и документы, перед тем как полностью отключить саму систему, Воробушек не сводила с меня изучающего взгляда, явно надеясь на чём-то подловить или разговорить на более содержательную информацию. В прошлые разы у неё не получилось, поэтому останавливаться на достигнутом она никак не желала и не собиралась. И здесь я её тоже прекрасно понимал. Ей не хочется верить, что какая-то психопатка из моего почти забытого прошлого способна на нечто страшное, чем просто заявиться в мою спальню и предъявить ей в лицо свои законные права на меня и на всё состояние Камаевых.
— Лично она, конечно, много чего может сделать. Только, боюсь, те, с кем она сейчас сотрудничает, способен и на более жуткие вещи. Лучше перестраховаться сразу.
— Вы ведь не всё о ней мне рассказали, верно? На вряд ли бы вы так её ненавидели, ещё и так долго, только за то, что она использовала и вас, и вашего брата в достижении желаемого.
В этот раз я тоже не собирался отвечать, упрямо поджав губы и сдержанным жестом закрыв отключившийся ноутбук. После чего подхватил Юльку за руку и заставил её подняться из-за стола.
— Пойдём приляжем и просто немного полежим, отдохнём. Если, конечно, ты не против?
Как будто её отказ мог остановить меня от намеченной цели — потащить её за собой и заставить лечь прямо сверху на застеленную постель рядом со мной. Я мог, конечно, пойти другим путём — напиться до поросячьего визга или в своём кабинете, или прямо у себя в спальне. Но раз я пришёл сюда и уже тянул совершенно не сопротивляющуюся Сэрче на её же кровать, смысла что-то переигрывать уже не видел. Хотя никогда и ничего подобного с кем-то другим не делал. Правда, и не испытывал схожей тяги к кому-то, да и когда-либо вообще.
Оно и понятно. Других я так не чувствовал или не хотел чувствовать. Обязательно мне в них что-то не нравилось, либо что-нибудь очень сильно отталкивало. Запах, голос, манера поведения или даже взгляд. Все другие были просто красивыми куклами. По большей части пустыми и безликими. И, конечно же, чужими. Абсолютно и во всём чужими и даже хуже. От многих отдавало аурой какой-то хищной алчности, настолько похожей на ауру Вероники, из-за чего я и не мог воспринимать их как-то иначе. Только как за кусок мяса для своего изголодавшегося зверя, который можно сожрать в один присест и практически сразу же забыть до встречи с очередной схожей жертвой.
Почему тогда с Юлькой всё было иначе? На этот вопрос я, наверное, точно никогда не найду ответа. Как и на всё остальное. Почему сейчас, притягивая её к себе, заглядывая в её оторопевшее личико и раскрытые во всю ширь бездонные глазища, чувствовал, как наконец-то успокаивался. Словно её уже такая привычная близость накрывала своим анестезирующим эфиром не только моё тело, но и измотанную за последние дни сущность. Скользила невесомой паутинкой по коже и даже забиралась исцеляющей пульсацией в диафрагму и лёгкие. Из-за чего хотелось просто закрыть глаза, просто прижаться лбом ко лбу Юльки и тонуть в этих ощущениях, пока они полностью не вытеснят из головы и воспалённых нервов весь переживаемый мною ад.