Юлька лишь скользнёт пугливым язычком в мой рот, а меня буквально шарахнет высоковольтным разрядом в голову и в пах. Резанёт по головке члена болезненной похотью и зазудит под кожей бесконтрольной жаждой вырваться на волю. Сделать что-то самому в ответ. Пройтись по её языку своим, то ли лаская, то ли развращая на более смелые действия, но едва ли полностью перенимая на себя всю инициативу. Заставляя её осмелеть ещё больше. Не отвечать, а именно целовать меня самой. А потом и тихо постанывать от моих и своих развратных манипуляций то у неё, то у меня во рту. Интуитивно прижиматься ко мне и тем самым вынуждая дуреть ещё больше и меня. Чтобы и я вжался в её сексуальное тело сильнее, желая не просто прочувствовать его блаженное сопротивление с живым, возбуждающим теплом, но и пропустить по воспалённым нервам самое головокружительное ощущение. Неизбежное погружение в порочное наслаждение чужого греховного откровения. Столь уже осязаемое обещание соприкоснуться, а потом и слиться с чужой жаждой и чужой похотью. Принимать их, впитывать в себя, сытиться ими, реагировать не менее безумными порывами и действиями. Что я и делал. Мечтая оплести каждую клеточку Юлькиного тела собственным. Шаря по её восхитительным изгибам и формам жадными ладонями, сжимая в кулаке её роскошную гриву на затылке либо лаская более щадящей хваткой пальцев её упругие грудки или не менее аппетитные ягодицы. И, конечно же, распаляясь ощутимее и глубже от всего, что ни делал с ней и что при этом ни чувствовал. Теряясь, забываясь, растворяясь во всём этом безумии и в самой Юльке, как в зыбкой бездне наркотического опьянения.
И, само собой, не пропуская ни единого её ответного движения или реакции на меня. Её несдержанных всхлипов и стонов, её не очень умелых и далеко несмелых касаний, но таких же искренних и ненасытных, как и моих. Бьющих болезненным, но до умопомрачения возбуждающим током по эрогенным точкам всего тела и накачивая мой член горячей кровью с нестерпимым напряжением мощнейшей эрекции. Казалось, если прижмусь к Сэрче ещё плотнее и сквозь ткань одежды пропущу воспаляющее трение о её живот и лобок, то точно кончу раньше времени. Меня и без того вело, как одержимого фетишиста на её запах, голос и вкус, а при соприкосновении с её блядским телом так и вовсе сносило крышу на раз.
Не знаю, как вообще сдержался и не порвал на ней комбинацию буквально, когда обнажил ей грудь и вобрал ртом её сжавшийся сосок, насилуя его бесстыжим языком и чуть прикусывая зубами. Заставляя стонать её ещё громче и учащённее, проделывая почти то же самое с её второй грудкой, но пальцами левой руки, пока правой забирался под подол сорочки, накрывая горячую промежность практически всей ладонью. И при этом дурея окончательно сам. От пробирающих насквозь ненормальных ощущений. От соприкосновения с её гладкой, влажной и уже готовой меня принять киской, едва не брызгающей на мои пальцы интимными соками при нажиме на самые чувствительные точки. И, конечно же, от её ответной дрожи и молебных всхлипов на всё, что я с ней делал и даже что собирался сделать. Как и от своих плохо контролируемых попыток вцепиться в меня, погрузить свои дрожащие пальчики в мои волосы или скользнуть по моей спине неуверенной лаской.
Когда Юлькины стоны усилились, а её ответное возбуждение воспринималось моим телом не иначе как запредельной стимуляцией для долгожданной разрядки, волей-неволей, но пришлось окончательно принять тот факт, что я, блядь, действительно хочу её выебать. А не просто пытаюсь забыться в ванильных играх и поцелуях от предыдущих стрессов. И то, что она выгибается подо мной и подмахивает моей руке, пока я массирую ей клитор большим пальцем, а средним — точку G неглубоко во влагалище, на вряд ли выглядит для неё (да и для меня теперь тоже) лишь поверхностной прелюдией с неизвестным финалом.
Так что, да. Я это осознал и понял в полную меру. И действительно жаждал этим воспользоваться, как и полагается, чтобы вытеснить из себя всё лишнее — ненужные мысли, воспоминания и даже мешающие дышать чувства. Заменить всё это Сэрче. Остервенелым желанием её отыметь и желательно не за пять минут. Как можно дольше. Хоть несколько часов подряд, хоть всю предстоящую ночь. И это даже не решение, а констатация происходящего с нами безумия. Моя спасительная доза исцеляющего лекарства или, скорее, сильнодействующего наркотика. Моя новая зависимость, на которую я не заметил, когда и как подсел.