— Кажется, я только что озвучила очень даже реальную проблему. Я сказала вам, что мне здесь не место! И я не понимаю, на кой вы продолжаете меня здесь держать. Тем более, если та, из-за кого вы заставили меня остаться в вашем доме теперь находится здесь же под вашим неустанным присмотром. Она добилась своего — получила тёплое местечко у вас под боком и едва не круглосуточный доступ к вашей персоне. Для неё уже нет никакого смысла что-то со мной делать. Сегодняшним примером вы дали чётко мне понять, кто я для вас на самом деле! Простите! Но… Я не вижу никаких причин оставаться тут и дальше, как и занимать чьё-то чужое место в вашей жизни. Особенно, когда его полноправная хозяйка только что сюда вернулась. И о возвращении которой вы почему-то не удосужились меня предупредить. Что ещё раз подтверждает, насколько я вам безразлична, а о моём существовании вы вспоминаете только в удобные для вас моменты. Например, когда хочется расслабиться или разрядиться.
— Не хочется тебя перебивать или чем-то подкреплять твои сложившиеся на мой счёт убеждения.
Её задушевного монолога как раз хватило на весь мой путь до её месторасположения, и теперь я рассматривал её насупленное личико с высоты своего роста и с расстояния одного незначительного движения, которым я мог в любое мгновение прекратить весь этот нелепый фарс.
— Но по мне, все твои повторяющиеся из раза в раз претензии уж очень сильно отдают нотками плохо контролируемой ревности.
— Что? Ревности? Вы это сейчас серьёзно? Или вы просто решили надо мной посмеяться? — Юлька чуть было не задохнулась. И, скорее, не от возмущения, а изумления, схожего с неожиданным открытием для неё самой.
Конечно, она не собиралась с этим соглашаться, как и признавать мою правоту касательно всего, что я о ней говорил.
— Тогда какого шайтана ты постоянно себя накручиваешь? Придумываешь обо мне и Веронике то, чего нет и никогда не будет. Убеждаешь себя, что это всё чистая правда, а не плод твоего воспалённого воображения, а потом предъявляешь мне всё это в виде истины последней инстанции. Или, по-твоему, я настолько конченный извращенец, что стану держать в доме двух почти одинаковых двойников, чтобы поочередно трахать то одну, то другую? Вообще-то у меня только один член и куда попало я его не сую. И, если ты ещё не забыла, этим днём ты сама ко мне пришла с весьма конкретной целью и даже успела кончить, в отличие от меня.
— Пришла, потому что была дурой! И понятия не имела, что меня ждал за сюрприз в ближайшее время. Ещё и думала, что я вам действительно не безразлична. Но раз эта… красавица уже здесь, выходит, всё, что вы говорили о ней и о чувствах к ней — откровенная ложь. Как можно пустить в собственный дом человека, которого вы ненавидите до едва контролируемого желания убить? В моей голове почему-то такие вещи не укладываются. Может ваша к ней ненависть совсем иного происхождения? Может подсознательно вы всё ещё к ней тянетесь, а я… Я так удобно на неё похожа…
— Прости, Сэрче, но я уже банально не знаю, что тебе ещё сказать! Я объяснил свои поступки вроде бы на доступном для твоего понимания русском языке, а не на турецком! Если ты не хочешь этого принимать, продолжая и дальше что-то во всём этом для себя выискивать, то, извини, слушать твои бредни я не намерен!
Я и сам не понимал, почему продолжал тут стоять, в попытке достучаться до упрямого сознания этой непредсказуемой, а временами ещё и совершенно несносной девчонки. Но и просто уйти почему-то тоже не мог. Я же припёрся сюда не против своей воли, а как раз по её наитию.
Может оттого и не сумел сдержаться, выплёскивая своё негодование через бессмысленные действия. Выхватил у Юльки ноутбук, как будто это он был главным виновником нашей идиотской стычки, захлопнул этот недешёвый гаджет чуть было не до пугающего треска и в сердцах отбросил его на мягкие сиденья секционного дивана — в противоположную от временно оробевшего Воробушка сторону. Хотя, на деле, меня порывало сигануть его прямо в окно, куда подальше.
— Тогда почему вы меня не отпускаете? — похоже, она и не собиралась униматься. Если не сказать об обратном. — Зачем я вам здесь? Или, хотите сказать, что вы до сих пор не наигрались мною?
А что я вообще мог ей на всё это ответить? У меня не было ответов. Одни лишь тупо навязчивые чувства и, да, самые обыкновенные физиологические хотелки. Как будто существовали какие-то другие — сказочно эфемерные и волшебные, превращающие воду в вину, а безобразных жабр в прекрасных царевн.