Наконец мы начали снижение. Я заметила огни города. Доарон. Где-то там живет Вивьен, встречусь ли я с ней... конечно нет, одернула я себя. Я же еду ублажать Геоноса, а не на каникулы. Я чувствовала его взгляд. Он все еще сверлил меня им. Мне это не нравилось, я чувстовала себя голой, будто он видит меня насквозь.
Сразу у самолета нас ждала машина. Я уже стала привыкать в постоянным машинам, охранникам... хотя нет, к этому нельзя было привыкнуть. Хорэ ходил за мной, словно тень. Это жутко напрягало. Будто я настолько дура, чтобы пытаться сбежать у Геоноса прямо из под носа.
Черный, словно вылитый из литого куска металла, автомобиль плавно скользил по трассе. Я на несколько минут забыла обо всех своих печалях,когда показались огни Башни Эйфеля, которую восстановили несколько лет назад. Говорят она очень похожа на оригинал. Солнце уже село, и теперь город завораживал своими огнями. Везде ходили люди, из баров и ресторанов выходили толпы, а у Башни на газоне, сидели парочки, наслаждаясь огнями. Казалось, не будь автомобиль полностью звуконепроницаемый, я бы услышала какую-нибудь старую французскую песню, одну из тех, где воспевалась любовь и жизнь.
Водитель свернул куда-то в лес, мы долго ехали по идеально высажанной алее, пока наконец перед моим взором не открылся потрясающей красоты дом. Огромный, как и следовало ожидать. Несмотря на темноту, я все-таки смогла разглядеть несколько башенок особняка. Мы остановились у широкой лестницы, и Геонос резко вышел из машины, он открыл мне дверцу и помог выйти. Кивнув водителю, он начал подниматься в дом, а мне ничего не оставлось кроме как послушно следовать за ним.
Добрый вечер, Господин- встретил нас средних лет мужчина- Приготовить комнату для вашей гостьи?- его лицо было непроницаемо. Мне вдруг пришло в голову, что я наверняка не первая девушка, которую этот маньяк тащит в свой дом для развлечений. Может у него тут гарем?
Да, Уильям, спасибо- ответил Геонос, даже не взглянув на слугу. Он прошел через просторный хол куда-то вглубь дома. Я расстерянно посомтрела на Уильяма, не зная, что мне делать. Стоять тут или пойти за Голоссаром. Слуга легким кивком указал мне в сторону господина, и я поплелась за ним.
Мы оказались в гостинной. Несмотря на Викторианский стиль архитектуры, внутри дом был весьма современным. Большие понорамные окна в гостинной позволяли мягкому лунному свету проникнуть и остветить стильные диваны и рояль. На стенах висели картины. У меня отпала челюсть. Джексон Поллок собственной персоной смотрел на меня со стены этой огромной гостинной. Я с изумлением подошла к картине, рассматривая причудливые мазки.
Нравится?- снова, как и в первый момент нашего злополучного знакомства, прервал мое изучение Геонос.
Да- я пожала плечами и развернулась к мужчине. Он уже успел снять пиджак и теперь стоял в белой рубашке с закатанными рукавами и брюках. Он наблюдал за мной, следил словно хинщник за жертвой. Я невольно начала краснеть от такого пристального взгляда.
Картина или дом, Кейтлин? Что тебе нравится?- он медленно подходил ко мне, заставляя вжаться в стену.
Мне нравится дом, потому что тут есть такие потрясающие произведения искусства. Думаю, старина Джексон не единственный гений первого поколения, которого вы заперли в своем особняке. Мне вот интересно...- я резко замолчала. Что я несу? Зачем разговариваю так с ним? Следует молчать и покорно смотреть в пол... Голоссар подошел ко мне в плотную, он стоял настолько близко, что я не видела ничего кроме его глаз: черных, как сама смерть, она пылали... яростью? страстью?
Что тебе интересно?- спросил он.
Мне интересно, почему вы вешаете у себя все эти шедевры, в то время как в общедоступных музеях висит идеалогическая чушь типо Зори Ноера (прим: Зори Ноер художник, в своих картинах прославляющий Голоссаров и их божественное происхождение)- мне было страшно. Очень страшно. Я не знала чего ожидать от этого мужчины. Мои слова звучали дерзко, но на самом деле, мне хотелось забиться в угол и сидеть там, пока мое сердце не перестанет биться от страха.
Кажется Голоссар уловил мой страх. Его глаза начали тускнеть. Былой огонь, с которым он надвигался на меня еще неколько секунд назад превращался в леденящий душу холод. Он склонил голову набок, изучая меня.