Высунула руку из фонтана, глядя, как вязь истинности на запястье намокает от воды. От этого стало казаться, будто орнамент немного разросся. Будто игривая вода добавила к его узору пару нежных штрихов. Но это, наверное, мое воображение.
Получилось, что даже моих сумбурных чувств к Лестиру хватило, чтобы семя проросло?
Это казалось мне странным. Я все представляла иначе. Когда ты любишь, любовь должна заполнять тебя целиком. Превратиться в пищу и воздух, в нежные объятия теплой постели. Наверное, всю свою жизнь я ничего не знала о любви. Пропустила момент, когда попала в ее сладкий плен.
Время покажет. А сейчас мне нужно разобраться, что делать дальше.
Росток соаравы казался твердым и острым. Пока я лежала, он незаметно успел раздвоиться на отдельные ростки. Каждый был размером с мой ноготь. Мир вокруг замер. Пусть вода все так же била из скалы, но мне казалось, что даже фонтан ждет моего решения. Мир ждет, что еще лейва может ему подарить.
Да ничего я больше не могу. Я посадила семя, и оно принялось. Все, лейва выполнила свое предназначение. Теперь нужно убедиться, что соарава вырастет большой и здоровой. А для этого придется сохранить в себе любовь, выпестовать ее, взрастить в себе. Пропустить через душу и доказать телом – что бы это ни значило.
Я подозревала, что сделать это все будет намного тяжелее, чем позволить себе момент слабости. Объятий Лестира оказалось достаточно для ростка. Дальше – неизвестность.
Мое настроение начало спадать. Я же совсем не знаю, как правильно любить. Никто этому не научит. Любовь – не взбесившаяся лошадь, которую должно приручать словами и плеткой. Я не могу заставить себя любить сильнее или слабее.
– Лестир! – позвала я.
Мне никто не ответил. Он в самом деле ушел. А я не спросила, куда.
Мне стало немного горестно. Я так хотела, оказывается, чтобы мой истинный вместе со мной посмотрел на растущий росток. Он должен быть здесь, со мной, делать что угодно: обнимать меня, придерживая мощной рукой, изрекать непонятные глубокомысленные речи, или просто молча курить свою трубку. А то и вовсе летать кругами над озером в облике дракона.
Но я даже не знала, что ответить на вопрос, зачем я вообще посадила дерево здесь. Не должен ли истинный принимать участие в обсуждении, вместе с лейвой решать, когда и как семени расти? Ведь без него тоже расти как бы и нечему.
Да и знает ли Лестир, что я уже посадила соараву?
Может, он всего лишь видел меня купающейся в озере. Быть может, этот дейра из рода Тотву хотел похитить меня и увезти к себе на острова Клетитмара, чтобы я посадила там соараву для его императора. Что сделает Лестир, когда поймет, что все уже состоялось? Ведь другого дерева я посадить не смогу. Во всяком случае, ни одна лейва еще не смогла повторить.
Буду ли я нужна ему живой?
На все эти вопросы ответов у меня не было.
Я потерла вязь истинности на руке. Жаль, что нельзя призвать своего истинного к себе, просто проведя пальцем по узору. Мироздание наградило меня вечным напоминанием о своем предназначении конкретному мужчине. И не спросило моего мнения.
Как будто эта вязь от чего-то останавливает.
Как будто я не могу отдаться другому мужчине, если захочу.
Росток чуть дернулся. Я решила, что мне показалось. Наклонилась и уставилась на орнамент на запястье. Только что я смотрела на него, и вот уже вижу лишнюю завитушку, которой не было ранее.
Меня накрыла новая волна смятения.
Не знаю, что за высшие силы играют со мной, но моя вязь истинности определенно росла вместе с соаравой. И каждое мое решение, каждый спорный выбор – отразятся на соараве. И на узоре. А значит, и на моем теле тоже.
Глава 10.
Ладно, время покажет.
На меня навалилась усталость. День принес много впечатлений. Мне надо отдохнуть. Найти, что поесть, и где провести ночь. Может быть, даже увидеть хорошие сны. Возможно, Тентли что-то соорудил для меня на берегу.
Я слезла со скалы, подумав, стоит ли оставлять росток соаравы как есть, или чем-нибудь накрыть. Решила попусту не трогать ничего.