Я не чувствовала стыда за подобные мысли. И без того я получила свою долю испытаний, и они, как я боялась, еще не закончились.
Ноги сами повели меня вдоль берега. После долгой ночи в хижине в позе ракушки мне хотелось пройтись. Если бы не резь от голода в животе, я бы даже побежала.
В самом деле, почему я сама не заметила, что на острове нет птиц? Может, их не было и в Толигорде, просто я никогда не задумывалась. Жила во дворце, как в золотой клетке. Дворцовые пушки гремели каждое утро, и я думала, что они отгоняют птиц, потому их и нет. Но получилось, что мой плотник из южного Манпадора больше знал про мой родной Толигорд, чем я сама. Даже несправедливо, что он пытается сейчас поймать рыбу на свою смешную удочку. Несправедливо, что он попал на этот корабль. И совсем уже горько, что Тентли выжил, только чтобы умереть тут с голоду. Ведь если еды, что он найдет, хватит лишь на одного – он без колебаний отдаст ее мне.
Так что по отношению к себе я горечи не испытывала. Будто я не верила в смерть, или же считала, что всегда появится какой-нибудь дракон, что унесет меня. От этой мысли я даже остановилась. Чему же я тогда сопротивляюсь? Почему меня раздражает вязь на запястье? Почему я отвергаю Лестира, если, стоит копнуть глубже в мою душу, то окажется, что мне и вовсе без разницы, кому я достанусь и что меня ждет?
Мысли отвлекали от голода, заглушали его. Я пошла прочь от шума волн и не заметила, как снова оказалась в лесу. Рано или поздно я выйду хоть куда-нибудь. Может, прямо к логову тигра. Залезу к нему в пасть, и поминай как звали.
Оказывается, неприкаянная лейва, после того как распрощается с семенем, становится призраком самой себя. Вот какая я – ничего не хочу, ничего не жду. Нет от меня больше пользы…
– Голодна? – услышала я голос и вскрикнула от неожиданности.
Кусты раздвинулись. Из них вышел Лестир, аккуратно переступая, чтобы не примять ни травинки. Или же не хотел испортить свои туфли.
– Зачем ты следишь за мной? – спросила я.
– Разве за тобой не нужно присматривать? – произнес дракон.
Я не нашла что ответить.
Лицо Лестира несколько осунулось за ночь. Неизвестно, где он провел время до утра. Его костюм был слишком чистым, чтобы утверждать, будто мой истинный спал на голых камнях.
– Да, я голодна, – запоздало ответила я на вопрос. Мой живот в доказательство противно забурлил.
– Значит, не зря я дал тебе яблоко, – усмехнулся дейра.
Я отвернулась от него и пошла дальше. Нет, на голодный желудок я отказываюсь участвовать в его играх, какую бы цель они ни преследовали, и какая награда ни ждала бы в конце. Если про лейву существуют еще легенды, которых я не читала, то можно дописать в них, что лейву надо кормить несколько раз в день и расчесывать волосы. Тогда лейва более расположена к разговорам.
– Я видел твое дерево, – сказал Лестир мне в спину, и я остановилась снова. Обернулась.
– Оно подросло за ночь, – продолжал дракон. – Красивое. Такое настоящее. Живее, чем я себе представлял.
– Ты видел, как я его сажала? – спросила я прямо.
– Нет, – покачал головой Лестир. – Это твое личное, Эва.
Мне стало немного грустно. В глубине души я надеялась, что он смотрел на меня в этот момент. Был где-то рядом. Запечатлел картину, которой не видел до этого и никогда не увидит после. Почему-то именно в самые личные, сокровенные моменты хочется не быть одной.
– К сожалению, твое дерево плодов не дает, – уведомил Лестир. – Так что я не знаю, как ты тут справишься.
– Ты как-то выживаешь, – заметила я. – Не похоже, чтобы ты всю ночь охотился.
Лестир пожал плечами и провел ладонью по плащу.
– Я летал над морем ночью, – сказал он и деликатно кашлянул. – Оцеллалюз плавает неглубоко. Можно когтями выдернуть.
– Он же ядовитый, – захлопала я глазами.
– Ну… – Лестир шмыгнул носом. – В форме дракона его вполне можно есть.
Я расхохоталась. Громко, не стесняясь.
– Но обычно мне не нужно добывать себе еду, – сказал Лестир. – За меня это всегда делают другие.
– Конечно, – не стала я спорить. – Тем, кого ты считаешь ниже себя, ты можешь уделить лишь надкушенное яблоко. Так?
– Не так, – возразил Лестир. – Тем, кто ниже меня, я не даю ничего. Нужно чтобы я действительно проникся к кому-то, чтобы поделиться с ним надкушенным яблоком.