– Все в порядке, Тентли, – повторила я. – Иди, займись своим копьем, если хочешь. Я сама доделаю лук. Ты не знаешь, как, а я знаю.
– Ладно. – Тентли с сомнением посмотрел на дугу ветки. – Все еще думаешь, что лук тут поможет?
– Против тигра? – Я потерла нос. – Не знаю. Надеюсь, что не придется проверять. Но я должна быть готова, как могу. Больше никто на этом острове не поранит меня. Никто.
Глава 22.
Соарава почти не двигалась с тех пор, как выпустила нас с Тентли из глубин своего ствола. И те минуты я помнила плохо. Кажется, я пробыла в обмороке – обнаженная, запертая внутри собственного дерева, наедине с горячим мужчиной, покрытым грязью после сражения со зверем за меня. Помню, как он обнимал меня, пока тигр сквозь тонкую древесную перегородку молотил лапами по дереву, раздирая его, чтобы добраться до нас. Помнила хватку крепких рук на своей шее, когда Тентли поддерживал мою голову вертикально, чтобы я могла дышать. Помню, как содрогалась соарава. Мне никогда до этого не доводилось оказаться столь беззащитной, наедине с мужчиной, и в таком тесном месте.
Сейчас это казалось сном. Я не знала, сладким или кошмарным. Не помню, как дерево раскрылось снова, выпуская нас. Когда Тентли привел меня в чувство водой из озера, я, кажется, натворила каких-то глупостей в порыве эмоций. До чего же все бывает в жизни просто. Вода, еда, безопасность, тепло при морозе и приятная прохлада на жаре. Верный и надежный друг рядом, который всегда поможет. Ничего больше не нужно для счастья.
И всего этого так легко достичь – и так тяжело сохранить.
Первое, что я сделала, когда смогла снова соображать – пересмотрела, как могла, свое отношение к Тентли. Не высказывала больше никаких просьб, если видела, что плотник намерен сделать что-то подобное по своей воле. Незачем допускать, чтобы он свои желания считал моими. Несмотря на все случившееся в той битве, Тентли все еще оставался собой. Он относился ко мне как к хрустальной вазе, и старался не повышать голос в моем присутствии – видимо, чтобы я не разбилась от звука его мощной глотки.
Я позволила ему поселиться на дереве – правда, не в самом дупле. Все же для двоих там по-прежнему места было маловато. В глубине души я была рада, что он мягко отказался – именно мягко, а не испуганно, как можно было бы ожидать. Так что Тентли обустроил себе какой-то шалаш в глубине леса, причем не один. Он приходил каждый день, чтобы взять воды и немного фруктов. И еще поработать руками, заодно научив меня разным премудростям.
Например, без плотника я бы не смогла сама сделать иголку для шитья. Тентли же просто отломил железную стружку с выкинутых на берег бочек и отшлифовал, как смог. Шить я умела, потому заменила испорченное платье той рубашкой из листьев, и как можно быстрее. Почему-то присутствие Тентли рядом с соаравой, равно как лицезрение им моей обнаженной фигуры, смущало меня гораздо меньше, чем его самого. Поэтому, можно сказать, мое новое лесное одеяние было скорее для спокойствия Тентли, чем моего собственного.
Лестир больше не появлялся. Я старалась не думать о нем. Если бы не вязь истинности, все еще покрывавшее мое запястье, что продолжала расти вместе с соаравой – я бы, вероятно, забыла о драконе полностью. Орнамент же дорос уже до середины локтя. Я привыкла к рисунку настолько, что уже не замечала его. Если бы меня спросили, люблю ли я Лестира – не знаю, каким стал бы мой ответ. Скорее, я просто знала это, а не чувствовала.
Потому что соарава жила. Если бы не она – я бы твердо сказала, что Лестир для меня больше ничего не значит. Когда мужчина что-то недоговаривает – этому должна быть причина. И эту причину надо высказать как можно раньше. Если недомолвки остаются – то с таким мужчиной нет будущего. Я по-прежнему не знала, зачем Лестир напал на корабль, зачем оставил меня в живых, зачем сразился за меня с тигром и бежал от него. Точнее, улетел.
Конечно, этот аристократ из клана Тотву не был обязан мне что-то объяснять. Однако он дал мне обещание когда-нибудь рассказать про тигра. Предупредил же Лестир, что ему требуется время, чтобы подумать над своим ответом. Ну что ж, времени он забрал будь здоров – вместе с моими доверием и уважением. То ли моему истинному было нечего сказать, то ли он продолжал какими-то дурацкими способами пытаться сохранить лицо и надуть себе значительности. То, что я ненавижу в мужчинах. Пропадание на долгое время, чтобы заставить меня терзаться мыслями о себе.