Я не могла позволить, чтобы со мной так обращались. Я должна была научиться не просто жить сама, но и вбить себе в голову и в душу, что нельзя полагаться на мужчин. Если попадаются те, на кого положиться можно, вроде того же Тентли, то все равно нельзя. Мужчина может быть надежен, но сама надежда по своей природе ненадежна.
Потому я попросила Тентли помочь мне сделать лук и стрелы.
Я знала, как их изготовить, но мне бы не хватило сил и ширины рук, чтобы тысячу раз согнуть и разогнуть подходящую ветку соаравы. Тетивой должны были послужить мои волосы. Стрелы я сделаю сама, а наконечники добудет Тентли, заострив либо камни, либо то самое железо из бочек.
Когда тигр вернется, я встречу его во всеоружии.
Сама соарава не возражала, чтобы от нее отломили веточку. На следующий день ветка чудесным образом выросла на прежнем месте. Но я не заходила так далеко, чтобы пробовать просто рубить свое дерево на доски, хотя не сомневалась, что соарава бы это пережила. Просто я уже научилась чувствовать, что правильно и неправильно.
И пока что солнце продолжало многократно всходить и заходить, я постепенно свыкалась со своей жизнью на острове, а Тентли все продолжал изготавливать всякие инструменты, кружки, лежанки и прочее. Продолжая держать почтительное расстояние.
Пока все шло хорошо. Я чувствовала, что правильнее будет ни в коем случае не звать Тентли подняться ко мне в норку на дереве.
Не знаю, что произойдет, если я однажды начну думать иначе.
Глава 23.
Я подергала натянутую тетиву, послушала, как она звенит. Ровный, быстро затухающий звук. Пальцы чувствовали, как вибрирует натянутый лук. Наложила стрелу, подняла на уровень глаз, глядя, как железный наконечник поблескивает на солнце. Спустила тетиву.
Стрела влетела в аккуратно сложенную кучку мелких камней, рассыпав их по пляжу. Лучше, чем я ожидала. Хотя это могло быть простое везение.
– Хорошо, – сказал Тентли. – Попробую и я.
Подбросив в руке копье, он метнул его и сбил вторую кучку камней. Я улыбнулась.
– Моя стрела быстрее, – похвасталась я.
– Знаю, – усмехнулся плотник. – Зато копье тяжелее.
– И медленнее, – заявила я, не собираясь уступать в споре.
Тентли поступил мудрее – не стал спорить вовсе. Вот и чудесно.
Тетива из моих волос вышла замечательной. И все же, хорошо подумав, я не доверила Тентли стричь меня. Лишь попросила как следует заточить лезвие его ножа, которым я сбрила себе волосы над ушами. Если по-другому зачесать, то было почти незаметно. Да я и не собиралась притворяться, будто в моей внешности нет изменений.
Изготавливать лук я научилась раньше, чем стрелять из него. Толигорд считался очень прогрессивным королевством. С тех пор как несколько королей назад на дворцовых стенах появились пушки, армия перестала пользоваться луком и стрелами. Но старые мастера не собирались отказываться от своего ремесла, чьи секреты передавались поколениями. Они сохранили школу лучников, и продолжали кропотливо передавать искусство стрельбы. Однако еще важнее, чем стрелять, было сохранить само мастерство создания хорошего лука.
Уже когда появилась я, один такой мастер жил во дворце и обучал королевскую гвардию. Солдаты не понимали, зачем заниматься этим, когда наступил век доспехов и ядер. А ядро било тяжелее, чем любой наконечник даже самой резвой стрелы. Однако король тщательно следил за престижем королевства. И так во дворце появилась школа лучников. И меня это занятие очень увлекло.
Лейва, пока не посадила семя, имеет кучу свободного времени. Мне было нечем заниматься, а училась я очень быстро. Танцы мне давались легче, чем стрельба, но в луке было что-то такое, чего не было в танце. Когда ты танцуешь, то мужчины смотрят на тебя совсем не так, чем когда ты стреляешь из лука. И, тем более, изготавливаешь его своими руками.
Во дворце я сделала всего два лука. Один потеряла, второй сломала. Тот, что мы с Тентли сделали тут, на острове – конечно же, уступал мастеровому. Но он был собран из соаравы и моих волос. И это для меня много значило. Наконец, из него можно было даже стрелять.