Соарава оказалась самой высокой вершиной на всем острове. Тянущиеся к небу кустарники пробовали с ней соперничать, но безуспешно. Большую часть острова затянуло туманом, из которого слышался лишь монотонный шум волн. Отсюда я не могла видеть пляж водорослей, хотя я безошибочно понимала, где он. Если бы Лестир летал – я бы, наверное, его заметила.
С другой стороны, он всегда знает, где нахожусь я. Ему-то с небес соараву видно отлично.
Что же он делает сейчас? Охотится на оцеллалюза, летая над водой? Занятие, не особо достойное аристократа, хотя в бегстве от врага тоже чести немного.
Я поняла, что снова возвращаюсь мыслями к Лестиру, и приказала себе отвлечься. В конце концов, я пришла сюда наводить красоту. И делаю это вовсе не ради мужчины.
Спустилась обратно, принялась коротенькой палочкой толочь листья в однообразную кашицу. Используя озеро как зеркало, нанесла получившуюся смесь на лицо. В этом не было большого искусства, конечно же. Если в Толигорде танцевать умели лишь некоторые женщины при дворе, а стрелять из лука и вовсе умела только я одна, то ухаживать за кожей умели все. Я чувствовала, что мне не хватает крема с зеркального столика в своей спальне. Мысль о доме слегка меня уколола. В самом деле, я с момента встречи с тигром вообще не думала, как же мне вернуться в Толигорд.
Целительная мазь на лице начала пощипывать, а вместе с тем и сползать. Нужно было лечь, и я вытянулась на песке, запрокинув руки за голову.
В самом деле, есть ли мне, куда возвращаться? Возможно, Толигорд захвачен. Крепостные пушки вряд ли могли отогнать драконов. Конечно, можно было рассчитывать, что дейра собирались захватить только порт, не трогая само королевство. В конце концов, после проклятия, поразившего деревья, захватывать в Толигорде стало просто нечего. Кроме, возможно, меня.
При этой мысли я открыла глаза и лежала, поняв, что нащупала что-то важное. Мазь начала щипать веки, и я снова зажмурилась.
Да нет, не может быть. Лейва либо не сажает никакого дерева за всю жизнь, либо сажает одно. Непонятно, зачем я могла быть нужна императору Клетитмара. Чтобы посадить дерево на островах? В этом нет смысла. На Клетитмаре, насколько я помнила, нет никакого проклятия. Деревья там растут, как положено. И никому не нужна одинокая лейва, способная посадить еще одно. Те же соары не имеют семечек, и не получится, как шутил Лестир, засадить соаравой целый лес.
С другой стороны, мысль, что дейра могли начать войну, чтобы захватить меня, грела самолюбие. Только это не могло быть правдой. Ведь Лестир, подданный Клетитмара, пусть и аристократ из древнего клана – меня так и не убил и не взял в плен. Вязь истинности или нет – я верила, что, получив приказ, дракон исполнил бы свой долг перед императором. Призвание его родины должно быть выше личной страсти.
Мазь наползла мне на губы, и я сжала их, провела языком по сомкнутым зубам.
Мне казалось, что в своих рассуждениях я упускаю что-то важное. Будто не хватало ключевой детали, подобно недостающей шестеренке в дворцовых часах, которую достаточно вставить на место – и весь механизм кружившей вокруг меня интриги мигом завертится и заработает. И я пойму, что творится на этом острове.
На ощупь зачерпнула воды, смыла с себя мазь. Все-таки косметические процедуры благотворно влияют на работу головы. Я поняла, что на этом острове мне не обязательно чувствовать себя жертвой.
Я могу попробовать докопаться до истины.
Глава 27.
Тентли нашелся на берегу моря. Мне казалось, что он будет опять стоять на мысе с удочкой, пытаться снова кого-то поймать. Или станет делать вид, что рыбачит, а на самом деле будет успокаиваться. Я бы его не осудила за это, пусть бы даже не разобралась.
Однако плотник в задумчивости смотрел на море. Мой друг был слишком открыт на эмоции, и я их легко читала – едва ли не лучше, чем Лестир читал меня. Так что я уже знала, что Тентли вовсе не погружен в тяжелые мысли. Сейчас его попросту интересовало само море.
Я стала рядом с ним, посмотрела на воду. Синие волны ритмично сменяли друг друга, выкатывались на берег, растворялись в песке и уходил в него снова. Больше ничего я не замечала.