– Это был наш корабль, – ответил Тентли. – Шхуна браконьеров. В Толигорде из-за проклятия уже давно плохо с едой. А ваша рыба, как ты сама сказала, ядовита. Поэтому начальник толигордского порта тайно торгует с браконьерами Манпадора. Только у вас они могут сбывать добычу.
– Везти рыбу в такую даль? – усомнилась я.
– Все люди хотят есть, Эва.
Костер затрещал, когда я бросила в него прутик из-под фрукта.
– Капитан шхуны выправил мне фальшивые бумаги, – продолжал Тентли. – Записал как корабельного плотника. Я отработал дорогу тяжелой работой в пути. И решил в Толигорде начать новую жизнь. Но из-за вашего проклятия работы для меня не было. Кому нужен плотник в королевстве, где нет деревьев? Я скитался по твоим землям, пока не вернулся в порт. Там и решил остаться. Ведь единственным в Толигорде, что по-прежнему делалось из дерева, был ваш флот.
– И ты устроился в порту по бумагам, – поняла я.
– Да. Вскоре я попал на королевский корабль, но охрана там была серьезнее, чем у рыболовов. Меня раскрыли. Поначалу я попал за решетку. Эвелина, видела бы ты эти места! В твоем Толигорде, прямо в порту, есть уголки, куда никогда не допустят девушку из дворца. Ты не знаешь об этих местах, поверь мне, и лучше бы тебе никогда не узнать.
Я помолчала. Тентли тяжело вздохнул, поднялся на ноги.
– Больше мне нечего добавить, – сказал он. – Со временем меня перевели из темницы обратно на корабль, но уже в кандалах. Отныне я работал за паршивую еду, как проклятый, следил, чтобы королевский корабль был в отличном состоянии. Можно сказать, на твоем корабле только мы с тобой не были членами команды.
Махнув в отчаянии рукой, Тентли быстро пошел в темноту.
– Ты не взял воды! – напомнила я. – У меня есть кувшин из листьев!
– Не надо, – ответил из темноты плотник. – Я просто хочу заснуть.
– Тентли!
Я тоже вскочила, подождала, пока он вернется. Нас разделял костер, и в нем лицо моего друга казалось еще более худым, чем всегда. Убедившись, что в его глазах все еще горит пламя, я произнесла:
– Я попрошу соараву о том, что тебе нужно. Помогу тебе построить лодку.
Глава 31.
Я долго смотрела на соараву, не решаясь сделать то, что было должно. Сначала долго гладила веточки, что-то шептала про себя, сама не понимая смысла своих слов. Прижалась лбом к стволу дерева, обняла его, насколько хватало рук.
– Прости меня, – зашептала я. – Я не могу остаться здесь навсегда. Помоги мне.
Взяв двумя руками топор Тентли, я размахнулась и ударила по огромному выступавшему корню, едва при этом не свалившись. Или то была толстая ветка, выглядящая как корень. Кора вроде на месте. Сразу и не поймешь.
Мне не приходилось прежде рубить дерево. В Толигорде мало кто был достоин работать с драгоценной древесиной, и даже лейву бы к нему не подпустили.
Отделять часть от соаравы мне приходилось лишь один раз, когда я выпросила у дерева дугу для лука. Но отрубить длинный корень, толстый и бодрый, который то и дело стремился разрастись – мне было тяжело. Однако все равно я бы не позволила Тентли этим заняться. Если не смогу сама – значит, ничего не будет. Никакой лодки строить не придется. Мне не хватит духу на еще одну попытку.
Никогда бы не подумала, что рубить настолько тяжело. Топор был тяжел, пусть и хорошо заточен, но вот и солнце перевалило за полдень, а я еще не закончила. Я безумно устала, щепки летели во все стороны, попадали мне в глаза и волосы. Корень сотрясался, но у меня, в конце концов, все получилось, и в какой-то момент корневая ветка, не выдержав собственного веса, переломилась, повиснув на коре.
Я тут же допилила ее лезвием, позволяя корню упасть на песок.
С тоской осмотрела соараву, понимая, что придется взять намного больше. Но не сейчас. Лучше посмотрю, что Тентли сделает с этой частью, как именно воспользуется тем, что я добыла. Если мне покажется, что он работает слишком уж расточительно – нового дерева ему не видать.
Плотник вышел к берегу озера, с удовлетворением посмотрел на мою работу.
– Хорошо, – сказал он. – Я оттащу корень на ту полянку неподалеку, и посмотрю, что можно сделать.