Лестир подошел ближе, обнял меня. Я едва не растаяла в его объятиях. И собрала все силы, чтобы сдержаться.
– Еще никогда дракон не любил лейву, – шепнул Лестир мне на ухо. – Эта любовь опасна. Даже высшие силы пытаются нам помешать. Будешь ли ты бороться за нашу любовь, лейва?
Глава 34.
Не помню, как я вырвалась из объятий Лестира. Наверное, он сам разжал их – у меня бы не хватило ни воли, ни сил. Я почувствовала, что смертельно устала, и все же села на землю.
Лестир не стал нависать надо мной и сделал то же самое. По всей видимости, его одежда не пачкалась. Хотя нет – мне же приходилось измазать ему плащ…
– Значит, тигр это твоя расплата за магию дейра, которой ты пользовался неправильно, – подвела я итог.
– Все верно, – подтвердил Лестир. – Главная беда в том, что никто не знает заранее, что считать недопустимой магией. Как не знал и я, как будет выглядеть мое магическое отражение.
– Дракон – и не имеет права спасать жизни? – произнесла я недоверчиво.
– Что можно ожидать от дракона? – усмехнулся Лестир. – Того же, чего люди ожидают от всех нас. Мы летаем и извергаем пламя. Разница лишь в том, во имя чего летать и опалять.
– Война, – сказала я глухо. – Твой Клетитмар воюет с моим Толигордом. Тогда почему вас, драконов, не преследуют тигры, или какие-нибудь другие создания, на каждом шагу? Воевать можно всем, да?
– Да. Для дейра использовать магию драконов на войне – в порядке мироздания.
Я схватилась за голову и воскликнула:
– Кто это решает?! Как это может быть?! Ведь война это ужасно, и никакие высшие силы не могут благословлять на то, чтобы применять магию для войны! Почему нельзя пользоваться магией ради чего-то светлого?
– Почему же, можно, – возразил Лестир. – Вот, например, тебе. И кто вправе решать, что есть плохо или хорошо? Не ты ли решила бесконечно пилить соараву, заставляя ее вновь и вновь выращивать очередные ветки? Просто потому, что какому-то пленнику из Манпадора захотелось сбежать с острова на лодке. Разве это то, куда лейва может направлять свою любовь? Ты можешь представить себе древние свитки, в которых была бы изложена подобная история? Эвелина, да такой сказкой только пугать непослушных детей!
Меня затрясло от его слов. Или же от понимания, до чего они верны.
– Хорошо, пусть, – не стала я спорить. – Дейра должны воевать. Но ведь ты это и сделал. Ты напал на корабль, и вытащил на берег меня, лейву из вражеского королевства. Ты хочешь сказать, что тигр родился в ответ на это святотатство?
Лестир пристально смотрел на меня, и впервые мне показалось, что он сам не может ответить.
– Эва, – сказал он мягко, – я знаю лишь одно. Ни одному дейра еще не удавалось справиться со своим отражением. От него можно только бесконечно убегать, пока не настанет смертный час. Но даже если убегать, то эта волна тебя настигнет и примет форму пострашнее тигра. Вот почему важно этой волны из былых поступков не порождать.
– Ты совершил много таких поступков?
– Каждый определяет это сам. Неверное подобранное слово, нарушенное обещание, обманутые любящие, эгоистичное применение того, что должно служить не тебе. Мы все рождаем своих чудовищ, Эва. Рано или поздно тигр нагоняет тебя – и кусает за хвост, когда ты этого не ждешь.
– Значит, я тоже оставляю позади себя что-то плохое? – спросила я, почувствовав озноб.
– Ты же лейва, – сказал Лестир. – И что ты оставляешь на своем дереве – решать тебе. Как ты обращаешься с ним?
– Я люблю его, – ответила я сразу же. – Глажу каждый день. Восхищаюсь им. Радуюсь, что оно у меня есть.
– Это правильно, – вымолвил Лестир. – Лейва так и должна поступать. Порою помнить о знаках внимания и искренне их оказывать каждый день – тяжелее, чем постоянно орошать водой. И тем прекраснее, что ты ведешь себя так не потому, что так тебе предназначено, а по зову сердца.
– Я могла кому-то навредить еще в Толигорде, – сказала я. – Дать кому-то ложную надежду на любовь. И даже не знать об этом.
– Нет, не могла, – покачал головой Лестир. – Ты прошла инициацию как лейва лишь на этом острове. Ты не могла бы использовать свои силы кому-то во вред. Да и кто здесь, кроме нас с тобой?
– Тентли! – воскликнула я. – Но я не люблю его!