– Но он любит тебя. Уважаешь ли ты его чувства? Не насмехаешься ли над ним – бедным и необразованным заключенным из Манпадора с темным прошлым?
– Я ценю его как друга, – попыталась оправдаться я. – Я принимаю его заботу обо мне, потому что ему приятно обо мне заботиться.
– И ты не даешь ему ложных надежд?
– Нет, – ответила я мгновенно.
– Это неправда, Эва, – возразил дракон. – Ты целыми днями только и делаешь, что даришь Тентли надежду. Потому что боишься остаться одна. Боишься, что даже истинная любовь однажды угаснет, а рядом не окажется поклонника, ловящего каждый твой выдох. Если он поймет, что ему с тобой не быть – что тогда?
– Это уже решать мне, – сказала я с вызовом.
– Конечно, – согласился Лестир. – Об этом я тебе и твержу. Мы решаем, что нам делать с тем, что имеем. И нам же справляться с последствиями.
Он поднялся, собравшись уходить. Я продолжала сидеть на земле, глядя в сторону.
Затем спросила:
– Значит, белый тигр – это наказание тебе за проступки?
Лестир кивнул.
– Хотела бы и я видеть свое возмездие, как можешь видеть ты свое, – пожелала я. – Знать, что вот оно, стоит передо мною, и больше не нужно ждать новых ударов от судьбы.
– Не желай этого, – посоветовал дейра. – Такое отражение не победить.
Я вскочила и схватила его за локоть.
– Ты вот почему ты улетел тогда! – воскликнула я, чувствуя, как дрожат губы. – Ты не мог победить тигра, потому что он – часть тебя! Если бы ты остался биться за меня, тигр бы только стал сильнее. Тебе оставалось лишь улететь, а ты же приказал мне бежать тогда, но я не послушала…
Не выдержав, я расплакалась. Лестир лишь молча смотрел в сторону.
– Я решила, что ты струсил, – плакала я.
– Может, ты и права, – произнес он. – Может, я в самом деле испугался. Испугался признаться тебе, что не всесилен. Эвелина, быть драконом непросто. Тебе не придется никогда узнать, каково это. Быть драконом и видеть, что ты чего-то не…
Нет, его голос не дрогнул. Но я почувствовала, что может дрогнуть. И не могла этого допустить. Забыв обо всем на свете, я обняла Лестира, прижалась к его груди.
– Только самый сильный дракон может признаться, что умеет не все, – прошептала я сквозь слезы.
– Я так и не признался в этом, Эва, – услышала я его голос, исходящий из могучей груди.
– Мне – нет, – пискнула я. – Но ты признался себе. И это намного отважнее.
Мы стояли так, пока я не услышала вдали треск топора.
Тентли все же начал строить лодку, не дожидаясь моего возвращения.
Глава 35.
Я сидела на берегу моря, в полном одиночестве, на скале, открытой всем ветрам. Становилось все холоднее. До первого снега еще далеко, но это в Толигорде. Тут, на острове, холода могли наступить в любой день. Моя рубашка из листьев на зиму меня не убережет. Соарава вряд ли позволит сжигать себя, чтобы я могла согреться.
Мне надо покинуть остров, и как можно скорее.
Лестир оставил меня как можно деликатнее, верно решив, что хватит с меня впечатлений на сегодня. Я хотела побыть одной, обдумать все, что услышала. А Тентли мое присутствие сегодня будет только нервировать. Он же сам сказал, что моя помощь ему пока не нужна.
Так что мыслями я снова вернулась туда, куда возвращаться не хотела. В момент нападения тигра.
Получается, Лестир улетел, потому что ему не дано перебороть свое отражение. И чем больше он сражается, тем сильнее становится тигр. Может быть, если бы Лестир продлил бой еще на минуту, то подоспевший на помощь Тентли мало что бы сделал со своим копьем. И сам бы пал от удара белой лапы.
Снова налетел порыв ветра, и я сунула руки между колен. Наверное, разумнее было бы уйти со скалы, но ветер помогал думать.
Может ли быть, что я на самом деле выгораживаю Лестира перед собою же?
Все это время я чувствовала тогда, и продолжала сейчас, что во всем этом приключении какая-то деталь не сходится. И это вовсе не тигр. Что Лестир имел в виду, утверждая, что успел нарушить глубокие основы магии? Он дракон, и должен уметь делать все, что умеет дракон. Если бы он не имел права на свою волю, то не умел бы и летать. Это так же естественно, как дыхание. Если у тебя есть нос, то ты имеешь право дышать.