Я легла на мягкие опилки, взметнула их в воздух со смехом. Никакие испытания не могут расстроить лейву, когда она на своем дереве.
– Заходи, – сказала я. – Холодно же.
– Мм, пожалуй, я сниму туфли, – решил Лестир.
Он сел на край дупла, стащил с себя свою роскошную обувь. Перевернул правую туфлю, выливая из нее воду.
– Давай сюда, – сказала я и потянула его за воротник рубашки на себя.
Лестир свалился спиной ко мне в дупло, едва не раздавив меня. Мох позади меня оказался очень даже уместен.
– Эвелина… – недовольно произнес он и потер затылок. – Что ты делаешь?
– Греюсь, – ответила я, прижимаясь к задней стенке дупла и поджимая коленки. – Снимай одежду.
– А ты снимешь свою? – ухмыльнулся дракон.
– Наверное, не стану, – вымолвила я. – У меня под ней ничего нет.
– Тогда и я не буду, – решил Лестир.
– Точно? – улыбнулась я. – У тебя рубашка промокла.
– Мне не страшны болезни, Эва. А чтобы высохнуть, мне достаточно обернуться в дракона.
– Ты уже оборачивался, – нахмурилась я, – когда вытащил меня из моря. И когда улетел. Откуда вода в твоих туфлях?
– Что ты, вода была лишь в одной туфле, – произнес Лестир так, словно это все объясняло.
Я запуталась и умолкла.
– Хорошо, я наврал, – добавил Лестир. – После перекидывания могу либо высохнуть, либо нет. Как повезет.
– Так неудобно же, – заметила я.
– Неудобно то, что мне еще не приходилось сохнуть, обнимая лейву. Хочу попробовать.
Он не стал снимать рубашку. Лишь расстегнул, но мне хватило, чтобы я потеряла голову.
Спустя несколько мгновения я уже, чуть прикрыв глаза, чувствовала, как ритмично поднимается и опускается крепкая мужская грудь, на которой я лежала левой щекой. Светлячки летали над нами, шевелились листья соаравы, по которым монотонно барабанили капли дождя. Я отпустила все мысли. Пусть время остановится.
И все же один из образов не выходил из головы.
– Лестир… – слабо произнесла я.
– Что, Эва?
– Тигр точно вернется?
– Он всегда возвращается, – ответил мой мужчина.
– Там, на родных островах, он тебя преследовал?
– Нет, – ответил Лестир. – Ни разу. Я впервые увидел его здесь. Даже ты увидела его раньше, чем я.
– Тогда откуда ты знаешь, что он вернется? Откуда ты так уверен?
Я уперлась в его грудь ладонями, чуть приподняла голову, посмотрела на него.
В фиолетовом свете черты лица Лестира были еще мужественнее. До чего же этот мужчина прекрасен, когда размышляет о возвышенных вещах.
– В Клетитмаре письменность развита куда сильнее, чем в Толигорде, – сказал Лестир. – Мы ведем хроники всего, что происходит с дейра. Например, в основе нашей магии также лежит дерево – священное для императора, и растет оно во дворце…
– Расскажи о нем, – оживилась я.
– Как-нибудь потом, – мягко ушел от ответа Лестир. – Я хотел рассказать о другом. Я прочел все хроники. Ведь читать я научился раньше, чем летать.
– Сложно представить, – улыбнулась я. – Не могу вообразить тебя в окружении кучи свитков. Тебе больше идет меч.
– И с мечом я обращаться умею, – заметил он. – Меч это просто. Но свитки мне нравились больше, потому что они давались не каждому. Знаешь, где прошло мое первое обращение в дракона?
– Где? – спросила я с интересом.
– В императорской библиотеке.
– Да ты что?! – рассмеялась я.
– Да. – В фиолетовом свете улыбка Лестира разила безо всяком магии. – Я сломал две колонны с полками и попортил кучу свитков. Император лично приказал мне все восстановить.
– И ты починил колонны?
– Это было тоже просто, – ответил Лестир. – Куда сложнее было переписать от руки все свитки. Но я исправил все, что наделал. Уже не как дракон, а как человек. И решил, что это и будет моей сильной стороной. Обычно все дейра, открывая в себе драконью натуру, целиком становятся драконами на уровне течения мысли. Амбиции, мечты, поступки – все превращается в драконовское. Личность человека под драконьей шкурой будто пропадает. Я же понял, что могу развивать себя и как человека, и как дракона. И тогда…