Лестир не договорил.
– Все в порядке? – спросила я ласково.
Его рука прошлась по моей спине.
– Да, – сказал Лестир. – Эвелина…
– Что?
– Кажется, я понял, как могу помочь тебе, когда придет тигр.
– Как?
Его рука дошла до низа спины, приглаживая листья рубашки. И он ответил:
– Так же, как в той библиотеке. Мне не обязательно быть драконом, чтобы делать что-то полезное.
– Что ты хочешь сказать? – встревожилась я.
– Я сражусь с тигром, как человек.
Глава 38.
Мне хотелось поспорить, но я не могла. Если Лестир уже все решил – мне его не переубедить.
Конечно же, Лестир человек. Причем мужчина, и еще какой.
– Ты прыгнул в море, чтобы спасти меня, не оборачиваясь в дракона, – поняла я. – То есть ты можешь помогать мне, пока ты человек.
– Да, – подтвердил Лестир. – Если ты становишься драконом, то тебе дано только убивать. Но и человек бывает небесполезен.
Я села напротив него. В отражении светлячков мои коленки сверкали как при луне. Мне было несколько неудобно, но Лестир этим светом откровенно любовался.
– Тогда какой у нас план? – спросила я.
– План? – Лестир чуть сменил позу, облокотился, глядя на меня. В таком же положении я впервые и увидела Тентли – израненного. Даже удивительно, каким порою кажется мир, и все прекрасное, что в нем есть. На этом острове я видела двух мужчин – таких непохожих… Но одна и та же поза у одного навевает мысли о беспомощности и смущении, а в другом чувствуется всеподавляющая уверенность. Какими же разными могут казаться мужчины! Даже когда желают одного и то же.
Наверное, это потому, что в глубине души они хотят очень разного.
– Эвелина… – Лестир прервал паузу, и я поняла, что все это время он мною любовался так же, как и я им. – Что ты сейчас делаешь?
– Думаю, как нам тигра встречать, – ответила я сразу.
– Куда делись все твои былые претензии ко мне? Ты мне все уши прожужжала потопленным кораблем. Ты несколько раз успела распрощаться со мной. Что же изменилось?
Я промолчала, но сердце мое ныло. Зачем Лестир начал спрашивать обо всем этом?
– Не знаю, – сказала я наконец.
– Надо же, – улыбнулся дракон. – Лейва чего-то не знает.
– Лейва может чувствовать, – сказала я. Сгребла пригоршню опилок и кинула Лестиру в лицо. Лестир, не меняя позы, дунул в ответ, и опилки опали на его расстегнутую рубашку.
– Ты все знаешь, Эва, – вымолвил Лестир. – Просто не осознаешь.
– Это как? – не поняла я.
– Смотри сама, – начал объяснять он. – Ты прошла путь от девчонки в мокром бальном платье до девчонки в мокром платье из листьев. Тебе кажется, что ты все та же, просто платье другое. Если бы тебя сейчас изобразил придворный художник, он бы не отобразил в тебе никаких изменений, кроме платья. Но неужели в твоем сердце ничего не поменялось? Ты меня ненавидела, Эва. И сейчас готова принять мою помощь против белого тигра, как и предложить свою помощь мне. Значит, что-то в тебе изменилось.
Его слова загнали меня в угол. Я не знала, что могу ответить. В самом деле, я его любила и ненавидела. И сейчас мало что соображаю. Была ли во мне ненависть к Лестиру хоть один день? Чтобы по-настоящему? Немногого стоит чувство, которое пропадает, когда само пожелает.
Хорошо, что лейва не может ничего взрастить на ненависти.
– Хотела бы я все же знать… – вымолвила я.
– Что знать?
– Есть ли у лейвы свой тигр. Что случится, если мы вырастили дерево свое любовью, но использовали его неправильно?
– Как можно неправильно использовать дерево любви? – с интересом спросил Лестир.
– Ну, я спилила ветку и сделала лук, – сказала я неуверенно. – Ты сам его видел. С тетивой из моих волос. Видишь, я их вот отсюда взяла, – и я повернула голову, показывая место над ухом.
– Да, помню, – ответил Лестир терпеливо. – Неплохо вышло. Ты еще покажешь, как стреляешь из лука. Только не сейчас.