– Конечно, там же дождь, – согласилась я. – Что еще я натворила?
– Лодка, – напомнил Лестир.
– Да. – Я провела ладонью по внутренним стенкам дупла. – Не знаю, получится ли вырастить столько веток, чтобы хватило.
– Да, любопытно, – согласился мой истинный. – В свитках Клетитмара нет ничего на эту тему. Никто на самом деле не мог объяснить, зачем лейва растит дерево. Если это происходит, то право распоряжаться этим деревом неотделимо от самой лейвы. Так что ты здесь истинная хозяйка.
– Знаю, – зарделась я.
– Эва, – Лестир осторожно сел напротив меня, и его глаза в фиолетовом свете сверкали, словно у колдуна. – Ты распоряжаешься своими силами, как хочешь. Это значит, что никакого тигра у лейвы нет. Все, что ты сделаешь с соаравой, ты вольна делать как угодно. И ограничит тебя на этом пути разве что собственная совесть.
Мне стало гораздо легче. По крайней мере, теперь я знала, что тигр, пусть и преследует меня, но порождаем исключительно Лестиром.
– Так как мы дадим ему отпор? – спросила я.
– Вдвоем не сможем, – спокойно ответил Лестир. – Нам все еще понадобится твой друг. Хотя и ему предстоит свое испытание?
– О чем ты?
– Я, – усмехнулся Лестир. – Он давно считает главной угрозой меня. И, в каком смысле, не так уж далек от истины.
Глава 39.
Я проснулась в окружении мха и опилок, обнаружив, что уже ночь. Рывком поднялась, высунулась из дупла, просмотрела во все стороны. Затем вниз.
Лестира не было. Его туфли тоже пропали. Мой дракон улетел.
И когда я успела заснуть?
Наверное, пережитое все же истощило мои силы незаметно для меня самой.
Я вылезла на ветку, расправила пальцы, вцепилась в ствол и полезла по нему наверх. Соарава стала выше. Хоть и ненамного, но верхние ветви уже окрепли. И теперь я могла забраться и на них.
С этой высоты остров был как на ладони. Дождь прекратился, хотя тучи, напротив, все сгущались. После дождя туман скрывал его лишь сильнее. Луна не пробивала через туман, и казалось, что остров затерялся в бесконечности мира. Лунная дорожка серебрилась до горизонта, и слышался шум неторопливых волн.
Скоро должен был начаться рассвет.
Я спустилась с дерева до самого моста, проверила отрезанную накануне ветку. И с восторгом обнаружила, что на ее месте выросла новая.
Соарава в самом деле казалась бесконечной, как сама жизнь.
Тентли вчера не приходил, ни за водой, ни за фруктами. Я должна была его проведать и рассказать обо всем.
Я взяла сплетенный из листьев кувшин, набрала воды в чистой части озера, сорвала два соара – и побежала через угасающую ночь. До шалаша было несколько минут, и к тому времени рассвет уже рассеял часть восточного неба.
В шалаше Тентли не оказалось. Я пошла дальше, к полянке, куда мы вдвоем накануне дотащили ветку.
Мой плотник сидел здесь. Похоже, он ночь не спал. Изможденный от монотонной работы, он сидел рядом с корнем и рассеянно перекладывал инструменты.
И поначалу мне показалось, что это другой корень. Я точно помнила, как Тентли срезал с него кору. Сейчас же кора была на месте.
– Привет, Тентли, – сказала я.
Плотник поднял на меня тяжелый взгляд. Его глаза казались воспаленными от напряженной ночной работы. И на мое приветствие он не ответил.
– Все в порядке? – спросила я, ставя кувшин рядом с ним.
– У меня не получается, – хрипло произнес Тентли.
– Что не получается?
Я передала ему соар:
– На, поешь.
Тентли не ответил, и я толкнула его в плечо.
– Ешь, – велела я.
Тентли принял фрукт, покрутил в руке, начал жевать.
Я осмотрела корень на земле. Без сомнения, это была тот самый. Только выглядел так, словно над ним никто не работал.
– Я не смогу построить лодку, – мрачно признался Тентли. – Материал не поддается.
– Что значит «не поддается»? – спросила я.
– Я очищаю с него кору, а она восстанавливается. И все, что я срезал, лишь рассыпается в прах. Я сжигал его, чтоб согреться.