Рядом с плотником я заметила небольшую кучку золы, кое-как окруженную камнями. Похоже, Тентли тут в самом деле палил костер.
– Что это значит? – спросила я. – Я сама отрубила эту ветку, и она уже не часть соаравы. И все равно восстанавливается?
– Все так.
Тентли посмотрел на свои инструменты, взял какой-то зажим, бросил обратно.
– Я не знаю, как работать с твоим деревом, – сказал он. – Когда я делаю из него рукоятки дл инструментов, они остаются. Или как тот твой лук… Но выскоблить древесину для лодки у меня не выходит.
– Может, она слишком большая? – предположила я. – Из маленьких веточек ты же можешь что-то смастерить.
– Ты лейва, – заметил Тентли. – Это у тебя надо спрашивать.
Мне стало немного совестно. В самом деле, я не знаю, как соарава себя ведет. Может, я сама должна с ней работать? Если поручить обработку ее ветвей другому человеку, то ничего не получается? Или же я пытаюсь познать то, что не поддается науке?
– Научи меня сдирать кору, – предложила я. – Может, у меня что-то получится…
– Не выйдет, – покачал головой Тентли. – Тут не получится просто следовать приказам. Я должен был сам все сделать, но твое дерево меня не слушает. Оно живет своей жизнью. Я не знаю, что мне делать.
– Тентли, у нас другая забота, – сказала я.
– Какая?
– Сейчас расскажу. Но прошу, сначала поешь и попей воды.
Плотнику надо было бы еще и выспаться, но, похоже, я его взбудоражила своими словами. Теперь он точно не заснет, пока все не выслушает. Или не выиграет для меня все битвы мира.
Пока Тентли ел и пил, я рассказала ему про свое падение в море и что Лестир меня вытащил. О том, что он еще и был со мной в дупле соаравы, я решила умолчать.
– Так ты все-таки говорила со своим драконом? – произнес Тентли, и мне захотелось отвести взгляд.
– Он спас меня, когда я тонула, – попыталась я оправдаться, сама на себя злясь за то, что делаю это. – Но он нам нужен…
– Ты тоже срывала с себя одежду и обнимала его?
Еще вчера такой вопрос меня бы вогнал в ярость. Но не после часа, проведенного со своим истинным в дупле соаравы.
– Тентли, если тебе так плохо живется, я могу повторить, – предложила я. – Давай я сорву с себя эту рубашку и опять запрыгну на тебя. А ты лови.
Тентли на меня, явно ничего не соображая.
– Конечно, я этого не сделаю, – продолжала я, – потому лишь спрашиваю. Ты хочешь этого? Дай мне знать, и я пойму, как далеко простирается твоя забота обо мне.
Тентли рывком смял в руке листовой кувшин.
– Прости меня, Эвелина, – пробормотал он. – Я не знаю, что говорю.
Я подошла ближе, взяла его за запястье, потянула на себя.
– Вставай, – велела я. – Мы возвращаемся к дереву.
– Мне бы не захотелось, – бубнил плотник. – Что мне там делать? Ты уже принесла мне поесть. Куда мы идем?
Я посмотрела в последний раз на корень, лежащий на земле. И ответила:
– На военный совет.
Глава 40.
Лестир ждал нас у озера. Мне казалось, что он будет в своем плаще, подобно живой статуе, томно поглядывая на вершину соаравы. Но даром времени дракон решил не терять. Вместо этого он намазал лицо моей мазью, которую я хранила в дупле. И сейчас усердно брился ножом Тентли, используя озеро и как источник воды, и как зеркало.
От этой картины меня разобрал нервный смех.
При виде гостя Тентли окаменел и впился в спину Лестира с подозрением.
– Не волнуйся, – утешила я его. – Он не спал здесь.
И тут же мысленно велела себе заткнуться. С чего я буду объяснять Тентли, кто ко мне в гости захаживает, и спала ли я сегодня одна? Это его не касается, и касаться не должно.
– Доброе утро, Тентли из Манпадора, – поприветствовал Лестир, не оборачиваясь. – Приношу извинения, но я пока немного занят.
Я прыснула в кулак, отвернулась. Тентли все сверлил взглядом спину Лестира. Но, в конце концов, плотник принялся разводить костер.