Тигр подполз еще ближе, и Тентли не стал ждать – подскочил к тигру и ткнул его копьем.
Вероятно, монстр помнил это оружие, потому что он зажал уши и даже закрыл морду лапой. Удар пришелся в узкое пространство между когтями. Тигр взвыл, взмахнул лапой, едва не выбив копье из рук плотника. На миг открылся, и тут я спустила тетиву.
Стрела вонзилась тигру в шею наполовину. Монстр зашипел, бешено затряс головой.
– Хорошо! – крикнул Лестир и шагнул ближе к костру.
Я догадывалась, что ему никакое пламя не страшно, чего не могла сказать о его одежде. Мой истинный спокойно сунул ногу в угли и пнул головешку тигру в глаза.
Тигра тут же охватил огонь. Белая шерсть моментально вспыхнула, превратившись в желтую, и потом в черную. Иллюзия черного огня была потрясающе красивой, хоть и жуткой.
Тигр взвыл, заметался на месте. Как отражение дракона может принимать такую форму?! Что это – потаенный страх Лестира перед огнем, родом из детства? Возможно, когда мой истинный впервые обернулся в той имперской библиотеке, то неожиданно изверг первое в жизни пламя, и это его напугало? Могло ли быть так? Был ли Лестир тогда молод, или выглядел как сейчас?
Мои пальцы снова принялись дрожать, и я запоздало вытащила новую стрелу.
Тентли прыгал вокруг тигра, то и дело тыча его копьем. Зверь все никак не мог прийти в себя. Пламя, скорее освещало его, нежели причиняло боль. Наконец, словно вспомнив, что огонь ему не страшен, тигр перестал метаться.
– Тентли, назад! – скомандовал Лестир, и тот сразу отскочил. Тигр встал на все четыре лапы.
В воздухе взметнулся хвост – тигр, развернувшись, прыгнул на Тентли.
Удар Лестира дубинкой пришелся ему по правому уху, и только это спасло плотника. Лестир настолько мощно вложил в удар всю силу, что даже сдвинул зверя влево. Острые клыки бесцельно схватили воздух.
Тентли тут же откатился назад, однако копье ему пришлось потерять – оно осталось торчать в тигрином боку. На него тут же переполз жадный огонь, испепеляя древко копья. Даже мне стало жарко.
И тут тигр заметил меня.
Я не выдержала блеска этих глаз – отпустила тетиву, и стрела попала тигру в ноздрю. Тот тут же зашуршал лапой по морде, сломав стрелу, и каменный наконечник остался торчать у зверя в носу.
Не теряя времени. Лестир тут же шандарахнул туда же дубинкой, вбивая отломанный наконечник глубже.
– Эва, беги! – крикнул он, и вовремя тигр испустил от боли такой рев, что с этих пор я уже никаких команд от Лестира не слышала.
Я побежала вдоль берега озера, понимая, что зверь помчится за мной.
И в этом был план.
Я перекатилась за валун, стала на колено, пригнулась к песку. Снова натянула лук.
Тигр несся ко мне, уже не замечая петли на своей шее.
Веревка, добытая плотником из бочки с затопленного корабля, сделала свое дело. Привязанная свободным концом к камню за песке, оно остановила тигра. Петля врезалась зверю в горло, когда тот натянул веревку. Его голова ушла выше, когда массивная туша словно рвалась ко мне. Открылась шея, горящая пламенем.
Пущенная мною стрела попала тигру в горло, но перебила и саму веревку.
Тигр издал гортанный свист, завалился набок. Тут же принялся кататься по песку, частично гася пламя. Весь измазавшись, он пополз ко мне, открывая и закрывая пастью – то ли из устрашения, то ли из-за боли.
По крайней мере, боль этот зверь точно чувствовал. И был готов причинять ее другим.
Больше ловушек мы приготовить не успели. Оставалось лишь тянуть время. Нужна была приманка, чтобы задержать тигра на берегу. И приманкой была я.
Мост к центру соаравы находился далеко, но мне он был не нужен. Я нырнула в воду озера, быстро погребла к скале. Ухватилась за камни и поползла наверх – к широким корням, обвивавшись скалу и омываемым фонтанами. Кажется, кто-то из мужчин кричал мне вслед, но я ничего не слышала.
Раздался громкий всплеск – тигра прыгнул в воду вслед за мной.
Веревка должна была задержать его на песке, не дать погасить пламя, которое его так нервировало. Теперь же тигру никто не мешал забраться на дерево вслед за мной. Кроме самой соаравы.